Вообще-то без девчат соваться в коровник она не планировала, но те задержались в избе, чтобы помочь вечно ворчащей бабке Анисье, и Снеженика решила рискнуть. Подумаешь — корова! Не ягуар же!
Едва отворив дверь сарая, она взвизгнула и выронила ведро. В коровнике дрались коты: рыжий безусый бабки Анисьи и серая пиратская морда какого-то бродяги. Коты выкатились прямо ей под ноги и встали в боевую стойку.
«Нга-нга-нга!» — теряя слюни, заявил пират, но рыжий в долгу не остался: он завел уши назад, запушил хвост и взвыл: «О-о-о-о! Мня!»
— Чтоб тебя! — согласилась с ним Снеженика, поспешно забегая в сарай.
В коровнике пахло скотиной и навозом. Снеженика поморщилась. Особенно сильно воняло из загона с козами. Хорошо, что туда ей было не надо, поэтому она развернулась в сторону стойла и тут же вляпалась в жирную коровью лепеху.
— Фууу, — пробормотала она, вытирая грязный валенок о солому, с трудом сдерживая желание все бросить и убежать в избу. Но бабка Анисья житья не даст! Все твердит, что она должна усвоить какой-то урок, чтобы домой вернуться. Эх, знать бы, что же это за урок!
Остатки настроения улетучились, когда она заглянула в стойло. Огромное, черное как ночь, рогатое чудище, стояло в загоне и что-то лениво жевало. Оно равнодушно, прямо как Димитрий, скользнуло по ней глазами и мотнуло головой, лизнув мясистым языком собственный бок. Тягучая нитка слюны упала на солому, а чудовище ткнулось носом в пустую кормушку.
Снеженика так и замерла, не в силах двинуться. Какая же это корова? Это же демон из преисподней! Того и гляди перепончатые крылья расправит за спиной!
Дверь сарая громко скрипнула.
— Ну как тебе? Нравится? — весело поинтересовалась Дуняшка.
— А чего она… такая большая? — с трудом выговорила Снеженика.
— Обычная, — пожала плечами Дуняшка. — Значит, смотри! — деловито продолжила она, окрыленная осознанием, что сейчас она главная. — Сначала надо ей мешанку дать. Вот так!
Она что-то замесила в большом тазу, добавив туда теплой водицы, что принесла с собой и, щедро сдобрив картофельными очистками, подсунула эту вкуснятину Ночке. Та довольно захрустела угощением, а Дуняшка пригласительно кивнула:
— Вот теперя можно и доить.
Она отобрала у оторопевшей Снеженики ведро, подставила к боку коровы кривую скамеечку и предложила:
— Давай!
В другое время Снеженика уже бежала бы прочь и волосы назад, но теперь очень хотелось домой, и выбора не было.
Она осторожно присела на табуреточку и с глазами, полными ужаса, уставилась на упругое коровье вымя. Потом вскочила обратно.
— Давай сначала ты!
— Ох, беда с тобой! — засмеялась Дуняшка. — Смотри! Сначала вымя тряпицей влажной оботри, потом обмажь сосцы гусиным жиром, — поучала она, показывая, как и что нужно делать.
Дуняшка примостилась на скамеечке, и вскоре под ее умелыми руками о дно ведра ударили первые струйки молока. Они пересекались в воздухе, искрились снежной пылью и стекали густыми каплями по стенке ведра, образуя белую пену. Снеженика зависла, залипнув на эту картину. Доселе она видела молоко только в магазинных упаковках и ни разу не озаботилась мыслью, а откуда оно берется?
— Теперь попробуй ты, — скомандовала Дуняшка, уступая ей место на скамеечке.
Ну что ж! На первый взгляд — не сложно. У малявки получается, корова не кусается — можно и попробовать. Снеженика с готовностью поправила платок и с опаской примостилась у коровы.
— И что делать? — растерялась она.
— Как — что? Доить!
— Чего?
— Корову!
— Как?
— Руками! — расхохоталась Дуняшка. — Как я показывала. Хватай за сосцы и тяни!
— А если укусит?
— А-ха-ха! Какая ж ты дурная, Глашка!
Снеженика закрыла глаза, собрала всю волю в кулак и нерешительно ухватилась за сосцы, зажмурилась и потянула. Ничего.
— Оно не работает!
— Кто?
— Ну, нету молока!
— Я же раздоила! Тяни шибче!
— Ей же больно будет!
— Не будет!
— Мамочки… — Снеженика выдохнула и потянула сильнее. Ночка фыркнула и не обращая ни малейшего внимания продолжила жевать.
— Не получается!
— Дык тяни сильнее!
Снеженика зажмурилась и дернула.
Ба-бах! Звонко дзинькнув о тяжелое копыто, ведро пулей выскочило из-под руки Снеженики и, вылетев в приоткрытую дверь, загромыхало по обледенелой дорожке. Сама же горе-доярка от страха опрокинулась назад и упала на спину вместе с табуреткой. Вскочила, путаясь в полах тулупа, застряла валенком в перекладине скамейки, попыталась вытащить ногу, и тут же отхватила пощечину тяжелой метелкой хвоста.