— И раз! — скомандовала Федоська, а у Снеженики словно открылось второе дыхание. — И два! — они рывком в четыре руки и один клюв рванули князя из полыньи.
— Тяжелый, блин! — взвыла Снеженика. — А так с виду и не скажешь!
— Давай! — лед под ними затрещал. — Тяни! Три! — раздался хруст, лед треснул, и Снеженика чуть не ухнула под воду.
— Не шевелись! — закричала она, глядя в отчаянные черные глаза Федоськи. — Даже не дыши!
Черная трещина проползла между ними. Теперь всё: одно движение — и все трое уйдут под лед!
— Утонут! Обе!
— Пропали девки!
— Пойдут на корм ракам, как пить дать! — снова ахнули в толпе.
Оглушительный треск заставил сердце Снеженики уйти в пятки. Думала — переворачивается льдина, но нет. Тяжелый и длинный березовый ствол рухнул поперек полыньи, едва не придавив коня. Куски коры, ветвей и прошлогодних листьев взметнулись в воздух. Конь зацепился копытами, поднапрягся и выскочил на лед, отряхивая шкуру и отфыркиваясь.
— Держись! — скомандовал знакомый голос, и Снеженика сквозь мутные слезы разглядела, как Димитрий аккуратно подбирается к ним по стволу.
Федоська стальной хваткой вцепилась в князя.
— Тащи!
Димитрий быстро подполз, подхватил его за шиворот и перекинул поперек ствола.
Лед под Федоськой опасно затрещал.
— Не вставай! — закричала ей Снеженика, уцепившись за березу и понимая, что та сейчас ухнет под воду. — По льду катись! К берегу!
Федоську уговаривать не пришлось. Она кубарем метнулась, только косы черные взлетели. Едва успела выкатиться с потрескавшейся ледяной плиты, которая, надсадно крякнув, разломилась пополам и встала на ребро.
Димитрий подтаскивал ствол с князем и Снеженикой к безопасному месту.
Долгомышкин не подавал признаков жизни.
— Все-таки помер! — констатировали в толпе. — Ну, как говорится, давайте помянем, наливай…
— Помолимся за усопшего… — снова затянул отец Игнат, бабы подняли вой.
Федоська ревела белугой, размазывая сопли по лицу.
Снеженика подлетела к ней.
— Чего ревешь? Откачивать давай! Воды он наглотался!
— Дык помер, не спасли, — еще громче заголосила она.
— Ох, село ты без асфальта! — разозлилась Снеженика. Утопленников ей ни разу откачивать не приходилось, но как это делают, любой школьник знает.
Она перекатила князя на спину, бегло прощупала пульс.
— Живой он! Пока еще! Воду из легких выгнать надо! — заорала Димитрию.
Тот даже переспрашивать не стал. Перегнул князя через колено и как следует встряхнул.
— Давай сюда! Еще! Сердце бьется, — прильнув ухом к груди князя, доложила она, — но не дышит!
Как делают искусственное дыхание, по телевизору видала, да только в жизни столкнулась впервые! Эх, была не была…
— Гляди-кась, как девка страдает, да милого сваво лобызает. Кака любовь у них была, а мы-то и не знали, — бабы утирали платочками глаза.
— Ты что это творишь? — возмущенно налетела на нее Федоська. Но быстро смикитив, что к чему, оттолкнула ее в сторону: — Дай я!
Странно, но у Федоськи получилось лучше. И когда князь открыл глаза, он увидел перед собой ее заплаканное, но довольное лицо. Она еще несколько раз проделала процедуру, чтобы закрепить результат, а тот даже не стал сопротивляться.
— У кого баня топлена? — строго вопросила Снеженика, оглядывая толпу. Она подобрала свою шубейку и укутала в нее князя.
— У нас топлена! — твердо заявила Федоська, давая понять, что князя ни в чей двор она не пустит и из своего теперь не выпустит.
— Тащи барина в баню! — радостно заорали в толпе. — И водки ему, водки налейте!
Мужики подхватили князя и как дорогой трофей на вытянутых руках потащили к дому Федоськи. Та, семеня и кутаясь в душегрейку, побежала следом.
— Помолимся за раба божьего Василия… — возглавил процессию отец Игнат, — да чтоб его, окаянного, запутался уже… за упокой али за здравие? А где енто тут водки наливают?
Снеженика окоченевшими руками подобрала мокрого петуха. Тот дребезжал как хрустальная рюмка на холодильнике и все время поджимал лапы. Мокрое платье стояло колом, шубу она отдала Долгомышкину, и только сейчас, когда опасность миновала, поняла, как же сильно замерзла.
— Пойдем до дому. Тоже баню истоплю… — знакомый голос теплым бальзамом пролился на душу. Сильные руки накинули ей на плечи тулуп и обняли со спины.
Слезы покатились по щекам. Снеженика закрыла глаза. Вадим… Она медленно повернулась. Димитрий, в одной рубахе, сверлил ее озабоченным, но нежным взглядом. Она улыбнулась.