Кир молча отобрал у нее бутылку.
— А тебе важно, что я буду думать про тебя? — улыбнулся он.
Ксюха посмотрела на него и поднялась. Потянулась и направилась к двери.
— Тебе где постелить? — бросила через плечо.
— Могу лечь сразу с тобой, — не растерялся Кирилл. И, поймав ее возмущенный взгляд, рассмеялся: — Нет, просто если следовать динамике наших отношений, то будет логично предположить, что где бы я ни лег, утром все равно обнаружу тебя у себя под одеялом.
Ксюха громко фыркнула, берясь за ручку двери.
— Постелю на твоем любимом диване в гостиной, — бросила коротко. — Вот же придурок, Божееее!!!
Кир улыбнулся и подмигнул сидящему рядом Пончику. Тот зевнул и приветливо вильнул хвостом в ответ.
— Видал? — пожаловался ему Кирилл. — Вот так разгребаешь целый день: девицы, лошади, китайцы, самураи… Ни психики не щадя, ни здоровья… А потом на тебе — придурок… — Пончик с пониманием посмотрел на него и дал лапу. Кир пожал ее и потрепал его по холке: — Молодец, соображаешь. Э-хх, вот такая, брат мой, фукусима… — выдохнул он устало.
Глава 25
— Гляди-кась, — Кондрат удивленно потер замерзшее окно. — Кажись к соседям-то сваты пожаловали… Ить как знал — уведут девку, как пить дать! — махнул рукой он.
Димитрий отложил в сторону старый хомут, который он пытался починить, и подошел к окну. Возле соседской калитки стояли дорогие сани. Добротный, сытый жеребец похрапывал в упряжи, нетерпеливо бил копытом, а из его ноздрей валил пар. Вокруг него лениво похаживал ямщик, деловито пиная полозья саней. Стало быть, гости богатые пожаловали. И Димитрий уже догадывался — кто именно…
— Тьфу! — расстроился Кондрат и сел за стол. — Такую девку упустил… Эхх! — он досадливо крякнул. — И добрая, и фактурная, а пироги какие печет… А теперя почитай — все? Разве ж она ему откажет? Эх тыыы, дуболом! Ить нравился ж ты ей, ведь вся деревня знала!
Димитрий скрипнул зубами так, что на скулах заиграли желваки. Стиснул руки в пудовые кулаки до хруста в суставах. Быстро подхватил с лавки тулуп.
— Куды? — напугался Кондрат. — Совсем сдурел? Где ты, а где князь! На каторгу захотел?
Димитрий посмотрел на него удивленно.
— Пойду скотине дам, — обыденно сообщил он, хлопнув дверью.
Долгомышкин-старший — грузный отставной офицер в богатой бобровой шубе с высокомерным видом проследовал в избу. Мимоходом кивнул в знак приветствия деду Даниле и брезгливо осмотрелся.
— А вы проходите, ваше высокблагородие, садитесь да чайку отведайте, — суетилась вокруг него бабка Анисья.
Она стряхнула с лавки кота и быстро протерла ее полотенцем.
— Присаживайтесь, не стесняйтесь. Сейчас пирогов принесу. С маком. Может, водочки потребить под такое дело? А что ж вы не предупредили, мы бы подготовились. А почто одни, да без сватов? — с заискивающим видом тараторила она без умолку, уставляя стол нехитрыми угощениями.
Князь скинул шубу, оставшись в едва сходящемся на богатом пузе мундире, и грузно опустился на скамью. Дед Данила на правах хозяина чинно уселся напротив и выжидательно уставился на гостя.
Бабка бухнула на стол штоф с водкой и миску соленых груздей.
— А что ж сам Василий Юрьевич не пожаловали? Али позже будут? — не унималась она.
Снеженика с девчатами испуганными мышами затаились за печкой. Зачем пожаловал Долгомышкин-старший, было непонятно. Но когда бабка заговорила о сватах, сердце Снеженики ухнуло в пятки. Решать такие вопросы за кого-то она была не готова.
Дед молча наполнил рюмки. Долгомышкин подхватил одну, коротко выдохнул в сторону и опрокинул ее в рот, не закусывая. Потом чинно вытер указательным пальцем седые усы.
— Добро помню! — басом заявил он, глядя на деда. — И не люблю быть в долгу. А мой Василий, получается, девке вашей жизнью обязан.
Дед Данила неопределенно пожал плечами, а бабка охотно закивала.
— А посему примите от меня благодарность и дары. Сей же час доставят вам сундук с добром, отказ не принимаю, — приказным тоном продолжил князь. — Там на приданое с лихвой ей хватит. Это хорошая новость. Теперь плохая…
Он снова наполнил рюмку, молча выпил. Крякнул забористо, но закусывать снова не стал.
— Передали мне мои люди, что Василий в сосновском поместье почти не бывает, дела все забросил, да только и знает, что с девкой вашей милуется… Совсем разум потерял, да честь дворянскую с ним вместе…
Бабка Анисья ахнула и выронила плошку с мочеными яблоками. В гробовой тишине они покатились по полу, а миска с треском разлетелась в черепки. У деда Данилы глаза полезли на лоб, он удивленно хмыкнул и почесал бороду.