— А не наговаривают ли твои люди? Можа, что спьяну померещилось? — недоверчиво покосился он.
— Тоже так подумал сначала, — пробасил князь. — Покуда сына не увидел. Ить ни одной разумной мысли в голове, аки кобель в период гона… Я его сюда за что отправил? — словно оправдываясь, развел руками Долгомышкин. — Чтобы за ум взялся, ибо кутила и мот. Думал, месяц-два посидит в Сосновке, по жизни светской поскучает, выводы сделает. А он? Того и гляди на девке крестьянской женится! В общем так… — князь вытащил из-за пазухи увесистый кошель и грохнул его на стол. — Коли он девку вашу порушил, примите как откуп. Но буду требовать, чтоб более она к нему не приближалась! Иначе по селу ославлю, а его в Сибирь отправлю, там дел сейчас хватает! Все одно — разлучу!
— Дык… — заикнулся дед Данила, но князь его перебил:
— Я потому один пришел, — сказал, понизив голос. — В селе пока еще не знают. Так в ваших интересах девку вашу соблюсти, да сора из избы не выносить.
Князь выпил еще водки и грузно поднялся со скамьи.
— Архип! — прокричал в приоткрытые двери.
Кучер, пыхтя и тужась от напряжения, втащил на порог объемный кованый сундук. Потом, суетясь, подал барину шубу.
— За сим визит свой завершаю, да на благоразумие ваше надеюсь, — он грозно посмотрел на деда и скрылся в дверях.
Дед Данила молча подошел к окну, проводил князя взглядом до калитки, посмотрел, как тот взобрался в сани, а могучий жеребец сорвался с места, и вернулся обратно за стол. В гробовой тишине выпил налитую рюмку, закусил грибочком. Потом взвесил в руке кошель.
— Дык чего ж ты молчишь-то, ирод? — рявкнула бабка так, что дед от неожиданности подскочил и выронил княжьи дары. — Ить позорище какое, прости господи, не ровен час, народ прознает, да все ворота дегтем вымажет! Ох, горе-горюшко, беда-а-а! — заголосила она. — Ох, Глашка бедная, так замуж и не выйдет, дык еще и опозорила зараза ента городская. А ну иди сюды!
Она всплеснула полотенцем и бросилась за печку.
— Ить как ума хватило, а? — накинулась она на Снеженику. — Это, можа, у вас там с мужиками до свадьбы жить энто норма, дык здесь разве можно?! Это что ж ей делать, головушке бедовой, как вернется, а? Хоть прямиком да в прорубь с головой!
Снеженика вжалась в стену. После слов князя она и сама обалдела. Во-первых, прошло-то всего ничего, а с учетом того, что Долгомышкина с тех пор она в глаза не видала, все услышанное казалось полным бредом или «новостями от бабки Матрены».
— Ах ты ж блудница греховная! — бабка Анисья от души хлестанула полотенцем. Снеженика, вытаращив глаза, едва успела увернуться. Девки подняли визг. — Какой же бес тебя попутал с энтим франтом закрутить? Н-на, получай!
Снеженика поднырнула под руку разъяренной бабки и пулей вылетела в горницу.
— А ты что сидишь, пенек облезлый? — накинулась та на деда, который спокойно наливал себе вторую. — Таки ославила Глашку-то нашу! А ежели теперя понесет? — ахнула она от новой догадки.
Дед удивленно вскинул брови и довольно хе-хекнул.
— Ить и дура ж ты, Анисья, индо удивляюсь, почто я тебя замуж взял? — он опрокинул рюмаху, занюхал рукавом.
Это окончательно вывело бабку из себя. Воспользовавшись тем, что она переключилась на другой объект, Снеженика подхватила с лавки платок и шубейку и выскочила в сени. Запрыгнула в валенки и испуганной лисицей сорвалась со двора.
Проваливаясь в сугробы и на ходу завязывая платок, добежала до избы Федоськи. Той дома не оказалось. Ее многочисленные домочадцы, пожимая плечами, сообщили, что дома последнее время она бывает редко. С подругами гуляет.
Ах, с подругами, значит! Знаем мы этих подруг! Теперь бы узнать, где именно гуляет! Она растерянно оглянулась…
— Со мной пойдем, я знаю! — вдруг дернула ее за рукав Ульянка. Вот ведь мелочь вездесущая! И когда только успела догнать?
— Откуда знаешь? — голос срывался от быстрого бега и возмущения. — Как вы вообще умудряетесь все вокруг видеть и знать?
— На гумне они, — игнорируя ее вопросы, прошептала Ульянка. — На старом, заброшенном барском. Я там кота ловила, да увидала случайно…
— Кхм… — Снеженика нервно поправила платок, стараясь не думать о том, что именно увидела Ульянка. — Никому не говорила?
— Нет.
— Молодец. И дальше молчи. Со мной не ходи. Где это?
Старое барское гумно располагалось на окраине деревни и представляло собой большой заброшенный деревянный сарай, по периметру густо поросший бурьяном. К двери вела узенькая, хорошо утоптанная тропка, и Снеженика понятливо вздохнула.