— Давайте-ка, отдохните с дороги, — суетился дед, доставая постельное белье. — Завтра крещенский сочельник. Праздник. Чудное время, волшебное. Вот завтра о ваших чудесах и потолкуем.
Глаша, попав в знакомую обстановку, воспряла духом и не скрывала своей радости, чем очень удивила Дмитрия Степановича, который еще помнил ее прошлый визит. Тогда Снеженика только брезгливо морщила носик и утащила Вадима обратно в город, едва они успели попить чай. Эта девушка ему нравилась явно больше, и он искренне недоумевал, что в ней не устраивает его внука.
В гостевой комнате оказался только один диван, и на него было решено уложить девушек. Для парней же дед достал две пуховые перины, которые просто бросили на пол у печки.
Кир, заграбастав рукой под бок пару шпицев, тут же захрапел, а Вадим с дедом, закрывшись на кухне, еще долго что-то обсуждали…
Ксюха проснулась от холода. Стуча зубами, потянула на себя одеяло, но и так было понятно: печь еще не топлена, и согреться вряд ли удастся. Надо бы встать, пойти на кухню и согреть горячего чайку, да заодно попинать Вадима, чтобы позаботился, наконец, об отоплении.
Она повернулась на бок, намереваясь слезть с дивана и оторопела. Глаша, видимо, снова проснулась до зари, а на ее месте она с удивлением обнаружила Кирилла. Тот скромно ютился на самом краешке, зябко кутаясь в оленей, и даже не претендовал на ее одеяло, довольствуясь только уголком, едва прикрывающим ноги.
Вот! На нее бочку катил, а сам… Ксюха улыбнулась. Почему-то присела рядом, не в силах отвести от него глаз. Такой забавно-милый, как дитя. Похоже, что на полу совсем замерз и забрался на диван в поисках спасения.
Она аккуратно, чтобы не потревожить, перелезла через него и запрыгнула в пушистые тапки. Потом обернулась и, потянув за край одеяла, заботливо укутала в него Кира. Подоткнула края по бокам и, не удержавшись, чмокнула его в висок.
На кухне вовсю свистел чайник, а Глаша ловко переворачивала на сковороде блины.
— Доброе утро! — бодро прочавкал Вадим, слизывая с пальцев тягучий ароматный мед. — Выспалась?
Ксюха поздоровалась и налила себе в кружку чай. Уселась поближе к плите, зябко обнимая ладонями чашку.
— Вадь, затопить бы. Холодно.
— Сейчас, сейчас, — засуетился Дмитрий Степанович. — Не хотел вас будить, она ж гудит как паровоз. Парнишку твоего не разбужу?
— Кого? — Ксюха смущенно улыбнулась, понимая, что он говорит это всерьез. Напугалась, осознав, что ей это приятно.
Дед проделал непонятные махинации с печкой, в которых не каждый инженер разберется, и та, наконец, загудела, источая мягкое тепло.
Шпицы, поскуливая, сгрудились у двери, и Ксюха засобиралась на улицу.
— Да пусть гуляют, у меня собаки нет, — успокоил ее дед.
Но Вадим тоже поднялся из-за стола.
— Ну, — хлопнул в ладоши он, направляясь следом за ней, — какие у нас планы на сегодня?
— А церковь была вот здесь! — тараща огромные глаза на магазин, доложила Глаша. Глаза ее разгорелись, а щеки пылали румянцем. Было заметно, что ей одновременно и любопытно, и страшно, но любопытство перевешивало.
Дом Дмитрия Степановича располагался в центре деревни недалеко от реки. Через дорогу стояла двухэтажная школа, рядом с ней небольшая часовенка, а дальше проулок выходил на центральную дорогу, вдоль которой теснились дома и парочка магазинов.
— А вон там поповский дом был! — она указала пальчиком на довольно дорогой коттедж рядом с магазином. А сейчас церква где же?
— Сейчас только часовня, — охотно объяснил дед. — Но за школой есть старинная церковь-музей. Как раз девятнадцатый век. Построил ее князь Василий Юрьевич Долгомышкин, знаешь такого?
— Нет, — пожала плечами Глаша. — Барина Сосновского знаю, а князья к нам и не заезжают…
— Так вот, говорят, интересная это история была… Как-нибудь расскажу. А церковь потом большевики сломали. Колокольню снесли, а остальное под конюшни приспособили. Да так и осталась она вот, без колокольни… Пойдем, покажу.
Более-менее знакомым для Глаши оказался только берег, который тоже знатно обвалился и стал значительно положе.
— И леса на том берегу не было! Там же Сосновка была!
— Есть поселок за лесом, — улыбнулся Дмитрий Степанович, — и усадьба князя Долгомышкина сохранилась. Там санаторий сейчас и турбазы.
Ксюха, зевая, бродила вдоль забора, пока остальные снаряжали экспедицию на реку.
— У нас как делают? — объяснял дед проснувшемуся и выползшему на улицу Кириллу. — Прорубь заранее вырежут, потом в сочельник батюшка из района приедет, освятит. Сейчас особо никто и не купается уже. Так, молодежь иногда, и то редко. А вот воду после полуночи надо пойти взять. Умыться, да на год запастись.