Блаженную тишину зимнего утра прорезали вопли и звуки борьбы. Куры подняли шум и гвалт, послышалось хлопанье крыльев, грохот и возмущенное кудахтанье. Из-за ворот раздались отчаянный клекот петуха и чье-то грозное рычание.
— Хосподя, у вас куры есть, да? — страдальчески закатила глаза Ксюха.
— Есть немного, — кивнул дед. — Кажись, лиса забралась или хорек, надо пойти посмотреть.
— Звездоцап? — догадался Вадим.
Ксюха отчаянно всплеснула руками.
— Я сама, вы не отвлекайтесь.
Клекот Петрович, попав в знакомые пенаты, был просто обязан навести порядок. Неважно, что не тот курятник и куры не те. Главное, какой-то наглый петух посмел высказать ему свое неуважение.
Ксюха с Кириллом прибежали как раз в тот момент, когда он, отплевываясь от пуха, выдирал наглецу из хвоста последнее перо. Вот где пригодилось собачее умение кусаться! Не имея зубов, провозился бы гораздо дольше.
— Сюда иди! — Ксюха попыталась оттащить его от петуха, но Клекот Петрович только что победил и упивался своей победой. Никуда идти он, разумеется, не собирался, поэтому грозно типнул ее за палец и нацелился на курятник.
Ксюха поймала его на пороге, но тот ловко вывернулся и помчался прямо к небольшому, дряхлому навесу с крышей из перепревшей соломы, под которым были установлены птичьи кормушки.
— Лови! С другой стороны заходи! — закричала она Кириллу, перекрывая вход в курятник.
Тот растопырил руки, пытаясь перехватить шпица, но поскользнулся и, падая, задел ногой подпорку навеса. Навес зловеще накренился, и Кирилл едва успел выкатиться из-под него, подцепив по дороге и Ксюху. Они рухнули в сугроб: Ксюха снизу, а Кирилл — прикрывая ее спиной. Следом повалился навес, погребая под собой куриную столовую и щедро посыпая ребят снегом и прошлогодней соломой.
Шпиц мышью юркнул в курятник, а Кирилл приподнялся на руках, уперев их в снег с двух сторон от Ксюхиного лица.
— Вот только не говори на этот раз, что это я опять тебя завалила! — гневно пискнула из-под снега Ксюха.
— На этот раз, похоже, я, — улыбнулся он. Капюшон с него слетел, в волосах запуталась солома, зато глаза так и лучились озорством.
Ксюха завозилась, отчаянно пытаясь выбраться из-под него, бухтя под нос ругательства и костеря на чем свет стоит всяких непутевых идиотов в оленях, из-за которых на каждом шагу неприятности.
Выбраться он ей не дал, и она, фырча и отплевываясь от соломы, упала обратно в снег, прожигая его глазами. Кирилл припал на локти, и его губы оказались прямо у ее лица.
— Что? Не знаешь, что делать со мной? — шепнул на ухо. — Убить или влюбиться?
— Первое! — тут же выдохнула Ксюха.
— Второе! — утвердительно хмыкнул Кирилл.
— С чего бы?
— С того, что ты — уже.
— Да ну?
— Давай проверим, — он снова улыбнулся и, понимая, что конкретно рискует, накрыл ее губы своими.
Кир ожидал чего угодно, да и был готов ко всему, подсознательно сгруппировавшись и прикрыв рукой самое ценное, но только не к тому, что вычудила Ксюха. Она неожиданно страстно обхватила его руками за шею, притягивая к себе, и жадно ответила на поцелуй…
Глава 27
Ни на церковную службу, ни на торжественную церемонию водосвятия бабка Анисья Снеженику не пустила. Более того, заперла в избе, строго-настрого запретив даже во двор выходить. Было обидно, но она твердо решила молчать. И даже сделать вид, будто страдает. По князю, ага…
И как князь не открещивался, как ни пытался выглядеть мучеником в ее глазах, другого выхода убедить его отца в том, что они расстались, она не видела. Федоська ревела, клялась «век бога молить», а Димитрий лишь мрачно молчал.
Конечно, риск прослыть блудницей по селу был очень велик, но сквозила робкая надежда — авось, никто ничего не успеет прознать. Русская надежда на «авось», а ведь как греет душу…
Часы давно пробили двенадцать. И бабка, и дед Данила видели десятый сон. Девчонки сопели на печке. Поквокивая и потряхивая лапой, дрых на подушке Звездоцап. Завтра праздник великий — Крещение, то есть, получается, уже сегодня… Но только не для нее. Снеженика тихо вздохнула, потушив керосинку.
Легкий тук в оконце заставил ее дрогнуть. Показалось? Нет. Вот опять. Снежок врезался в стекло так, что оконная рама легонько зазвенела. Снеженика быстро подскочила к окну. Димитрий?
Он жестом показал ей «тише» и махнул рукой, мол, выходи. Что это за ночные свидания? Если бабка прознает, да не сносить ей вообще головы! Но Димитрий настойчиво звал, и она решилась.