Однако Кирилл не собирался сдаваться. Недаром отчим называл его “упертым, упрямым ослом”. Он был увлеченным копарем, как называют себя искатели кладов, несмотря на свой юный возраст. Уверенный, что и на втором этаже его ждет все та же пыль и те же руины, Кирилл поднялся сразу на чердак. Cлавик, взрослый человек и опытный копарь, научил его многому в этой новой, но уже ставшей популярной, профессии. Чердак и подвал – самые злачные для копа места. Именно там можно найти больше всего монет, бумажных денег, значков, пуговиц или других ценных мелочей.
Подойдя к двери, Кирюха остановился и прислушался. Он услышал какие-то тихие звуки, шорохи, шепот. Что-то было не так, что-то новое, чего не было прежде, появилось и жило в ветхих стенах и чердаке. Дом умирал и горевал о грядущей смерти вслух.
Он медлил, не решаясь войти на чердак. “Беги,” – сказал ему внутренний голос. Однако он упрямо мотнул головой: желание найти что-то, что потом можно было бы продать известному в их городе коллекционеру Мошкину и заработать денег, пересилило.
На чердаке было еще более сумрачно и тоскливо, чем внизу. Кто-то оторвал доски от окон и внутрь заползал синий свет зимних сумерек. Нужно было успеть исследовать чердак, прежде чем наступит полная темнота, чтобы не дай бог не провалиться в ямы в полу на первом этаже. Кирилл пожалел, что не подумал о том, чтобы прихватить с собой фонарик. Нет, лучше спички. Отчим мог заподозрить бы его в краже фонаря. Это означало бы вселенский скандал, упреки Матвея, ссору между ним и матерью.
Кирилл дотошно осматривал места между потолком и печной трубой, балкой и кровлей, на верхнем ряду бревен, углы и щели. Туда могли попасть монеты или какие-нибудь другие ценные предметы. Между досками в полу что-то блеснуло, и Кирилл нагнулся вытащить булавку. Возможно, кто-то видел булавку до него, но посчитал предметом, не достойным внимания. А вдруг булавка ценная? И Кирилл опустил ее в карман куртки.
Он пошел вдоль смежной стены, вглядываясь в щели на полу. Пусто. Видно, мародеры тщательно обследовали чердак несмотря на то, что стены, пол и потолок были в целости и сохранности.
Тихое кошачье ворчание. Скрежет или царапанье, словно кошка точит когти о стену, оставляя глубокие царапины. Кирилл поднял голову и посмотрел в угол, где тени были гуще, чернее. Ему казалось, что он видит упитанное тело огромного кота, прятавшегося возле стены.
-Кис-кис – машинально позвал он. Ответом ему было урчание. Темный силуэт расползался, превращаясь в подобие человеческих фигур. Это были три женщины, медленно выплывавшие из черноты. Волосы женщин развевались под дуновением несуществующего ветерка. Кирилл стоял, не двигаясь. Его напугали не руки, увенчанные длинными когтями, в конце концов, у бомжей, обосновавшихся в особняке, могло и не быть ножниц, а то, что они как бы парили над полом, методично перебирая ногами под серыми бесформенными юбками.
Кирилл вздохнул и три головы повернулись в его сторону. Разведя в стороны руки, словно желая прижать его к своей груди, женщины поплыли к нему. Кирилл рванул к дверям. Он задержался возле дверей всего лишь на мгновение, но этого было достаточно. Острые когти прошли сквозь ткань куртки и впились в спину, раздирая плоть. Взвизгнув от боли и ужаса, Кирилл выскочил из чердака и помчался, прыгая через две ступеньки, вниз по лестнице. Добежав до первого этажа, он оглянулся. Это было его ошибкой. Одна из тварей вцепилась ему в волосы и с остервенением дернула. Подлетели две другие. Их темные дыры-глаза мерцали торжеством. Руки тянулись, норовя вцепиться в щеку, в шею, в плоть, столь желанную для жителей Нави, чья жизнь скоротечна и закончится с завершением Святок. Чудом не сломав ногу в завалах камней и досок, не провалившись в подвал, он выбежал из особняка и помчался к городу. Вслед ему несся вой старух – святочниц, разочарованных, что добыча ускользнула у них из рук.
Солнце стояло низко над горизонтом, и на снег легли синие длинные тени. Тени тянули костлявые руки, норовя закогтить, разевали пасти, чтобы впиться зубами в живую трепещущую плоть. Однако власть святочниц заканчивалась за пределами особняка. Они только пугали, не в силах причинить вред.
А Кирилл летел со всех ног домой, уже не мечтая ни о каких кладах, не думая о том, что ему попадет от отчима за разорванную куртку и рану на голове. Его ждал дома грандиозный скандал, но он его не боялся. Он захлебывался радостью, что жив, что все хорошо для него закончилось. что он сможет найти еще сотню, нет, тысячу кладов и у него еще все впереди. ___________________