Накануне намеченной немцами операции по уничтожению, в декабрьскую ночь, отряды «Большевика» на санях выскользнули из смертельного кольца. Чехи свое обещание выполнили: сделали вид, что ничего не заметили.
Ведя мелкие бои, бригада через неделю достигла партизанского края в Пинских болотах.
Новый 1943 год Петр Кузяев встретил на партизанском марше.
Потянулись дни вынужденного безделья. Безделья в понимании разведчика. Наконец, поступил приказ перебраться к Гомелю, форсировать Днепр, пока не тронулся лед.
В начале марта с небольшим подразделением партизан и группой подрывников Александра Титова, бывшего артиста Гомельского русского драматического театра, Петр Кузяев и радист Толя Ванявкин отправились в путь.
В дороге Петра свалила малярия: температура под сорок, частое забытье. Страшное это дело — тяжело болеть во время перехода в тылу врага…
На рассвете маленький отряд напоролся на засаду. Сани, на которых лежал Петр, остановились на холме под вражескими пулями. Возница был убит. Партизаны отошли в лес. Комиссар Виктор Павлович Половинка ползком добрался до саней и отвел их с вершины назад, в мертвую зону.
Уже за Днепром врач Лютик каким-то чудом раздобыл хинин, и Петр возвратился в строй.
Они обосновались в лесу на правом берегу Днепра, неподалеку от устья Березины. Отсюда до Речицы — главного объекта разведки Кузяева — было всего километров двадцать пять, до Гомеля, если считать по прямой, — около ста.
Каждую ночь Анатолий Ванявкин настраивался на заветную волну, и в эфир уходили ценные сведения и важные сообщения с зашифрованным обратным адресом «Сирень 316». Под этим именем значился Петр Иванович Кузяев.
Разведчик и для своих — тайна.
Петр хранил в памяти десятки фамилий, имен, кличек, адресов, точные координаты и приметы тайников. Но самого Петра в лицо знали всего несколько человек, главным образом связные.
Юная Анечка, нежная, хрупкая, пробиралась в Гомель, почти полностью разрушенный гитлеровцами. Гомель интересовал Кузяева как крупный узел железных и шоссейных дорог.
Железнодорожная обходчица Лена жила с матерью на разъезде под Речицей, наблюдала за движением вражеских эшелонов. На беду, Лене занесли на временное хранение листовки и несколько ящиков взрывчатки. Этого, конечно, не следовало делать. Лена должна была оставаться вне всяких подозрений. Сведения, которые она добывала, стоили нескольких диверсий. И стряслась беда. Полиция устроила внезапный обыск. Старушку-мать тут же расстреляли. Лена находилась в отряде. Это ее и спасло.
Верным помощником Кузяева стала двадцатилетняя реченская комсомолка Валя Блескина.
Она отличалась исключительной серьезностью и самоотверженностью. Ее выдержке и находчивости можно было завидовать. Не раз ускользала она от врага.
Внимательно выслушав очередное задание, Валя кротко говорила: «Хорошо, Петр Иванович». И Кузяев знал: все будет сделано хорошо. Валя исчезала на несколько дней и, возвратившись, приносила исчерпывающие ответы.
Потребовалось выяснить место передислокации гитлеровского полка, стоявшего под Речицей. Валя пошла по следам немецких гусениц и ребристых шин.
Минуло два дня, три, пошла вторая неделя. О Вале — ни слуху. Где она? Что с ней? Толя Ванявкин переживал еще больше, чем Петр. К исходу второй недели Валя вернулась. Оказалось, что она пробралась до самого Чернигова, почти за двести километров от базы, пока не отыскала внезапно исчезнувшую часть.
— Как же ты смогла? — удивился Петр. — И мыслимо ли в такую даль отправляться одной!
— Все хорошо, — кротко ответила, по своему обыкновению, Валя и застенчиво улыбнулась. — Есть вот только очень хочется.
Толя, влюбленными глазами оглядывавший Валю, вдруг спросил:
— А где твои часы?
Когда Валя «шла к тете в Чернигов», ее задержал полицай. Пришлось откупиться часиками.
(В другой раз немец польстился на Валины рукавички.)
Центр поблагодарил «Сирень 316» и его группу за отличное выполнение задания.
Все внимание Кузяева сосредоточивалось на районе Речица — Гомель. Этого требовал от него и командир соединения — секретарь Гомельского обкома партии Илья Павлович Кожар. Кузяев постоянно находился в курсе всех событий, больших и малых, происходящих в подопечном районе.
Однажды удалось захватить штабную машину с важными документами. Срочные данные сообщили по радио, за остальными документами прислали специальный самолет. Самолет доставил новые запасы питания для радиостанции, теперь Петр имел возможность принимать сводки Информбюро и записывать их. Он так натренировался, что записывал сводки дословно. Московские известия, правда о положении на фронте и в тылу передавались не только в отряды, но и доходили до жителей сел и деревень, лежавших окрест на многие десятки километров.