На одной из дальних сопок вспыхнула расплавленным металлом небольшая золотистая дуга; выплавляя гладкий фиолетовый гребень, она быстро увеличивалась. Вот яркий диск плавно оторвался от земли. Ослепленные солнцем, ночные тени отползли к подножиям сопок, затаились в густых зарослях кустарника. Заискрились хрусталики росы на листьях и тонких стебельках. Будто выдыхая рыхлые остатки тумана, запари́ли вокруг орудийных окопов черные комья земли, выброшенные вчера сильными руками солдат.
Краснов, напрягая мышцы молодого тела, с хрустом потянулся и подставил лицо мягким теплым лучам, блаженно щурясь от яркого света.
— Как хорошо! — произнес вслух и улыбнулся нежданным стихам: «А солнце так раскалилось, что впору его ковать!»
Он услышал тяжелые шаги за спиной и оглянулся. Неуклюже размахивая длинными руками, к нему бежал Синюков. Пилотка после недавнего сна лежала на голове раздавленным пирожком, короткие полы расстегнутой шинели мешали. Не добежав метров десять, остановился и, запыхавшись, доложил, что лейтенанта срочно вызывают к телефону.
Краснов быстро зашагал к огневой позиции, на ходу коротко, но выразительно показав рукой на распахнутую шинель. Синюков, тяжело дыша, начал оправдываться.
— Застегните! — прервал лейтенант. — А бегаете вы плохо, спортом надо заниматься. Ну-ка, за мной!
Он с завидной быстротой и легкостью помчался по колее. Синюков тотчас отстал, и, когда, задыхаясь, приблизился к палаткам, оттуда уже выскакивали солдаты, занимали свои места в орудийных окопах.
В котлах походной кухни подернулась жиром рисовая каша с мясными консервами. Повара несколько раз разжигали топки, но, заслышав очередные выстрелы, гасили огонь. И когда с веселым шумом и перезвоном ложек в пустых котелках солдаты двинулись на завтрак, повара суетливо забегали вокруг двухколесных котлов, торопясь зажечь недавно залитые водой дрова.
В ожидании завтрака у небольшого костра сидели кружком солдаты, усердно чадили папиросами и, добродушно посмеиваясь, слушали одну из тех бесчисленных солдатских историй, в которых быль и выдумка переплелись так тесно, что немыслимо отделить их друг от друга. Это отлично знали и слушатели, но лишь показывали рассказчику согнутый палец, когда тот, увлекшись, особенно загибал.
— Приходит, значит, генерал в столовую и спрашивает: «Как, товарищи, сытно вас кормят? Или жалобы какие есть на поваров или там на прочих интендантов?» Тут поднимается один солдат и открыто заявляет: «Сытно, товарищ генерал, но не так, чтоб вкусно. Кормят нас безо всяких специй, а конкретно говоря, без применения лаврового листа».
Краснов без труда узнал ломкий тенорок Синюкова. Не желая перебивать его рассказ, остановился поодаль, глядя на улыбающиеся от заранее предвкушаемого удовольствия лица солдат.
— Так и сказал?!
Синюков бросил на недоверчивого взгляд, полный благородного сожаления, и спокойно продолжал:
— Тут, значит, вызывает генерал повара. «Почему, — говорит, — не кладете лавровый лист?» Повара даже в жар бросило. «От же народ, товарищ генерал! Сколько раз закладывал в котел, все понапрасну. Один перевод ценного продукта. Не едят они лавровый лист, весь в тарелках оставляют! А теперь еще жалуются!»
Солдаты захохотали.
От кухни донесся звонкий голос:
— Подходи, пехота, кому есть охота! Торопись, артиллеристы, у кого желудки чисты! Получать сполна, съедать до дна!
— Лавровый лист не выбрасывать! — подхватил нараспев Синюков под общий смех.
После завтрака Краснов прилег отдохнуть, но приехал командир дивизиона с незнакомым майором — представителем вышестоящего штаба.
Командир дивизиона подполковник Юзовец, маленький, округлый человек лет сорока, с пухлыми румяными щеками и вечно удивленным, почти наивным выражением светло-голубых глаз, вытирая платком розовую блестящую лысину, зажурчал ласковым голосом:
— Это и есть, товарищ гвардии майор, наш новый командир взвода лейтенант Краснов, прибывший к нам прямо из училища буквально вчера. Как говорится, со школьной скамьи да на полигон. Грамотный офицер, но, — подполковник сделал паузу и извиняюще улыбнулся, — совершенно не имеет практического опыта, на приобретение которого требуется время, время и время.
Майор молча разглядывал лейтенанта. Тот зарделся от такой характеристики, но возражать не мог: командир дивизиона говорил правду. И говорил, конечно, не зря: проверяющий должен знать, с кем имеет дело.
— Ну, дорогой, показывайте товарищу гвардии майору всю документацию, оформить которую вы успели. Хотя времени, необходимого для этого, было у вас очень и очень мало, а?