Лейтенант с волнением следил за действиями своих солдат, с трудом сдерживая готовые сорваться с языка команды. Но тревога была напрасной: Журавлев уверенно отдавал распоряжения и выполнил поставленную задачу превосходно.
Генерал знаком подозвал Краснова и спросил его, какое образование у сержанта.
— Не знаете?!
— Лейтенант всего три дня как прибыл в полк, товарищ генерал, — спокойно вступился полковник Родионов.
— Как говорится, со школьной скамьи да на полигон, — запоздало сказал Юзовец.
— Вот оно что, — генерал уже добрее взглянул на вконец смущенного лейтенанта и окликнул сержанта Журавлева: — Сколько классов окончили?
— Десять.
— Хотите стать офицером?
— Хочу, товарищ генерал.
— Могу направить вас на курсы. Только не торопитесь с ответом. Это — на всю жизнь!
— Понимаю, согласен, — все так же просто сказал Журавлев. Видно, что решение созрело у него давно.
— Тогда рад. Больше на одного хорошего офицера будет в артиллерии! Готовьтесь. Сегодня же напишите докладную. — Генерал повернулся к Родионову: — Оформить.
Уже садясь в машину, подбодрил совсем было упавшего духом лейтенанта:
— Огневую позицию оборудовали отлично. А что до отдельных ошибок, старайтесь, чтоб их было меньше. Скорее набирайтесь опыта. — И крепко пожал руку.
— Надо было на линию выслать. Связь-то прервалась, — хмуро заметил полковник Родионов.
— Да-да, верно. Спасибо, Василий Игнатьевич, подсказал. Запомните, лейтенант, в армейской службе нет мелочей. Все важно!
Командир полка тоже простился за руку, но не преминул напомнить неприятный случай на марше:
— Только на подножках не ездить, не в цирке.
— Лихач? — спросил генерал, усмехнувшись.
Полковник молча кивнул.
— Ишь ты! — неопределенно пробасил генерал. — Молодость!
Майор уехал с генералом. Подполковник Юзовец немного задержался. Вытирая платком лысину, спросил с ласковой улыбкой:
— Строгий у нас генерал?
— Хороший, — откровенно признался Краснов.
— У нас все начальники хорошие, — мягко, но назидательно сказал подполковник. — С такими служить, служить и служить.
Он надел фуражку, убрал скомканный платок.
— Ну, как говорится, держитесь молодцом, дорогой!
Краснов пожал влажную руку подполковника и подумал: «Милый человек».
ГЛАВА ВТОРАЯ
Стояла непогода. Начавшийся с ночи дождь не прекращался ни на минуту. Во мглистом дождливом сумраке тонули громады сопок, вплотную подступавшие к двухэтажному зданию казармы. По квадратным стеклам окон струились бесконечные потоки. Из водосточных труб беспрерывно и монотонно хлестала вода. И казалось, что вместе с этими хлюпающими звуками сквозь толстые стены проникала промозглая октябрьская сырость.
В классе было сумрачно и неуютно. За столами, втянув голову в плечи, сидели солдаты. Только трое из них старательно водили карандашами. Остальные безучастно смотрели на плакат, по которому скользила указка, равнодушно слушали тихий голос лейтенанта Краснова. Иногда он умолкал, и в наступившей тишине усиливалось хлюпанье, солдаты медленно переводили взгляды на окна, глубже втягивали головы, поеживались. Лейтенант уже несколько раз подмечал скучающие взгляды и с горечью думал, что его длинный и неинтересный рассказ опостылел солдатам, как этот нескончаемый и нудный дождь. Занятие явно не клеилось. И все облегченно вздохнули, когда наступил перерыв.
Краснов закрыл тетрадку с конспектом и поспешил в канцелярию. Вслед за ним туда пришел командир взвода управления старший лейтенант Ярцев, но его тут же позвали к телефону. Звонил дежурный по полку капитан Стрельцов. Стрельцов сказал, что командир полка направился в подразделения и, вероятно, зайдет к ним.
— Смотрите, чтоб там порядок был!
— Не беспокойтесь, не подведем, — заверил Ярцев. — Краснов!
Лейтенант выглянул из-за двери.
— Аврал! Хозяин идет!
— К нам?
— Нет, к любимой теще, — сверкнул зубами Ярцев. — Прекращай занятия, наводи глянец!
Он умчался в свой взвод, на ходу отдавая одно за другим приказания: «Подтянуть ремни!», «Остапенко, перешить подворотничок!», «Сержанты, проверить заправку коек!».
Управленцы, видимо, были приучены к подобным авралам. Один из связистов, не вынимая оружия из пирамид, протирал металлические части промасленной ветошью. Два солдата, натянув нитку, выравнивали в линеечку треугольники полотенец на постелях. Остальные торопливо надраивали латунные пуговицы, натирали носки сапог.