Лейтенант почувствовал, как кровь прилила к лицу, забилась в висках.
— Все законно. Вздумали одним махом взбежать на гору, а она куда выше, чем предполагали. Вот и начали выдыхаться на половине пути.
— Не одолеть мне ее.
— Так — нет, — спокойно подтвердил Лукьянов. — Сузить задачу нужно, разбить ее на несколько отрезков. Не все сразу. Помните, как Мересьев пробирался к своим? Намечал себе маленькие цели: доползти до сосны, дотянуться до пенька, продвинуться еще несколько метров к сугробу. И это были не легкие задачи для него. А в том, что придется немного отступить, нет ничего страшного. Иван Федорович, подлей-ка лейтенанту ухи!
Репейники цеплялись за полы шинели. Голые стебли одуванчиков утратили уже свой пуховый берет. Трава побурела, не выдержав жарких летних дней. Солнце хотя и стояло высоко в голубом небе, но уже не припекало. Все приуныло. Лишь тополя безмятежно шелестели зелеными листьями, словно не чувствуя, что наступила осень, а она уже пришла.
Серые облака низко плыли над землей. Свежий ветер заигрывал с молодой рябиной, срывал листья дикого винограда, серебрил обмелевшую реку.
Шагая вдоль извилистого берега, Фиалкин и Джутанбаев возвращались со стрельбища. С того дня, когда с ними был лейтенант Краснов, Фиалкин еще ни разу не давал Джутанбаеву сделать боевой выстрел. Последние дни солдат начал томиться скучными тренировками с учебными патронами. Как выйти из положения, Фиалкин не знал.
Сейчас они шли молча: впереди — Фиалкин с ящиком, в котором лежали учебные приборы, позади — Джутанбаев с карабином и не тронутой пулями мишенью.
Перед казармой сидел на скамье старшина Нестеров. Увидев солдат, подозвал к себе и жестом пригласил сесть.
— Ну как?
— Только учебный щелкал, — сокрушенно вздохнул Джутанбаев.
— Ясно, — хмуро сказал старшина, и солдаты уловили в его голосе одобрение: не научился стрелять наверняка — нечего зря пулять. Отстающих учеников к выпускным экзаменам не допускают. Боевой патрон — зачетный.
— Разрешите курить? — Джутанбаев свернул папиросу, стал чиркать одну спичку за другой, ветер гасил их.
— Этак весь коробок изведешь и не прикуришь.
Старшина ловко зажег спичку, поднес огонь к папиросе солдата, затем прикурил сам.
— Так-то.
— Еще на спичках экономить!
— Не в спичках дело. Дело в умении. И спички попусту жечь тоже не по-хозяйски, а боевые патроны тем паче.
Джутанбаев потупился, но старшина ободряюще улыбнулся ему.
— Ничего, стрелять научитесь! Главное — желание и настойчивость. Это стихи, как наш Рябов, не каждый сочинять может, а к стрелковому делу у всех солдат талант есть. Должен быть!
— Лейтенант здесь? — спросил Фиалкин.
— В канцелярии, — показал глазами на окна старшина.
Теперь ефрейтор Фиалкин после каждого занятия являлся с докладом к командиру взвода.
— Н-да, — задумчиво протянул Краснов. — Надо придумать что-нибудь.
Он прошелся по тесной комнатке, перебирая в памяти все известные ему прицельные станки.
Большие руки Фиалкина беспокойно поглаживали колени. Неловко получается: лейтенант на ногах, а ефрейтор сидит. Наконец Краснов уселся рядом и стал рассказывать о прицельных станках, где использовался электрический ток. В одном станке при удачном попадании загоралась электрическая лампочка, в другом поворачивалась крыльчатая мишень.
— Интересно, товарищ лейтенант, — сказал Фиалкин. — Одно неудобно: батарей не напасешься, а аккумуляторы от раций брать нельзя.
— Не обязательно такие станки! Подумайте над собственной конструкцией. Вы ведь мастеровой человек, слесарь пятого разряда!
Фиалкину было приятно услышать эти слова от лейтенанта: «Все обо мне знает».
— Постараюсь, — твердо пообещал.
Через несколько дней он подошел к лейтенанту и, смущаясь, попросил разрешения обратиться.
— Да, пожалуйста, — ответил Краснов. — Что у вас?
Фиалкин нерешительно оглянулся вокруг.
— По личному.
«Личное» оказалось старательно, но неумело исполненным чертежом прицельного станка. Как ни напрягал свое техническое воображение Краснов, но так и не смог полностью разобраться в замысле изобретателя.
— Объясните, пожалуйста.
Фиалкин, сильно волнуясь, начал излагать свой проект. По мере рассказа лицо его распалялось румянцем, голос креп.
— Понимаете, товарищ лейтенант. Чуть-чуть ошибся Джутанбаев и — промах! Капсюль не сработал. Попробуй попади иголка в иголку!