— Постой. Я — по делу. Сегодня уезжаю в Хабаровск на соревнования по легкой атлетике. Какие будут заказы? Может быть, и вам что-нибудь нужно, Наденька? К вашим услугам!
— Правда? — обрадовалась Надя. — Володя, милый, привезите карты по истории средних веков! Нет, правда, привезете? Ой как я вам буду благодарна! Сейчас деньги дам.
— На-аденька!..
— Ну, хорошо, потом.
— Еще какие заказы?
— Больше ничего.
— А тебе, Павел?
Краснов подумал немного.
— Две коробки охотничьих капсюлей и штук пять общих тетрадей.
— Ого! Капсюли — для фазанов, а тетради — под мемуары «Записки охотника»?
— Для другого дела, — отозвался Краснов, завидуя тому, как Ярцев легко и непринужденно держит себя в присутствии девушки.
— Все?
— Все! — в один голос воскликнули Надя с Павлом и рассмеялись. И словно рассыпался в прах тяжкий груз, лежавший на совести Краснова с первого вечера знакомства.
Ярцев приехал через неделю. Он пришел вечером с ворохом свертков и пакетов, как всегда, веселый и оживленный. Под мышкой торчал рулон школьных карт.
— Ой, полным-полна моя коробушка, есть и карты, и вино! — запел с порога.
Надя тотчас выхватила рулон и завалила постель яркими листами карт.
— Какой же вы молодец, Володенька!
А Ярцев между тем разворачивал пакет за пакетом. На столе появились апельсины, лимоны, большой торт, конфеты.
Надя всплеснула руками:
— Володя! Зачем это?
— По случаю победы в беге на среднюю дистанцию и приобретения карт по средней истории!
— Тогда расходы — пополам!
— За кого вы меня принимаете, Наденька?!
— Нет, — вступился Краснов. — Половину плачу я.
— Это другое дело, — сразу согласился Ярцев и протянул ему два пакета. В одном были тетради, в другом — картонки с капсюлями. — А это тебе на вырост! — И подал сверкающие парчовые погоны со знаками старшего лейтенанта. — Получишь звание и вспомнишь: «Первым поздравил меня Владимир Ярцев. Был такой в полку!»
— Разве вы уезжаете? — стараясь казаться безразличной, спросила Надя.
— Нет. Но судьба офицера зависит от настроения начальника отдела кадров, товарищ Наденька! Да, Павел, копия чека в коробочке.
— Какой чек? Зачем?
— На капсюли. Не для себя же ты заказывал!
— Нет, в батарею. Фиалкин станок конструирует.
— Ну, вот. Сходишь к начфину и вернешь свои восемнадцать целковых.
Полку передали новый двухэтажный деревянный дом. Снаружи он имел весьма посредственный вид, но квартиры были удобны: две комнаты, кухня, маленькая кладовая. Комнаты были выкрашены «на два колера», как выражаются маляры, полы приятно блестели свежей краской.
Часть семейных офицеров переехала в новый дом. В освободившиеся комнаты переселились из частных квартир холостяки. Краснов получил комнату на двоих с Ярцевым, но откладывал переезд со дня на день. Почему именно — и сам затруднялся объяснить. Пироговы жили на окраине Пятидворовки, и Краснов ежедневно выхаживал по нескольку километров от дома до казармы. Хотя хозяева деликатно молчали, он понимал, что стесняет их: из-за него Надя не имела отдельной комнаты. Наконец, и взаимоотношения с Надей были самые неопределенные. Так что с этой стороны не было никаких оснований медлить с переездом. О том, что ему дали комнату, Краснов молчал: если бы он сказал, оставаться дольше было бы неприлично.
Пятнадцатого октября открывался гарнизонный Дом офицеров. Краснов достал на открытие два билета, но все не мог решиться пригласить Надю. Тогда он сделал тактический ход — предложил ей билет, который якобы оказался случайно лишним: к чему ему два?
Надя невольно улыбнулась. Краснов не привык лгать; достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы разгадать маленькую хитрость. В улыбке Нади ему почудилась насмешка, и он приготовился выслушать едкий и оскорбительный отказ. Она и в самом деле отказалась, но отказ прозвучал не лучше, а гораздо хуже.
— Спасибо, но меня уже пригласили.
— Кто? — машинально спросил Краснов, бледнея.
— Могу сказать — Владимир. Если не ошибаюсь, ваш будущий сожитель. Больше вас ничего не интересует?
Павел молча повернулся и ушел собирать свой нехитрый скарб, легко умещавшийся в один чемодан и полевую сумку.
Уложив вещи, Краснов пошел к хозяину.
— Иван Силантьевич, сколько с меня за квартиру?
— Успеется, — добродушно махнул рукой дед Иван. — В получку заплатишь. Садись, покурим.
— Я ухожу совсем.
— Как «совсем»? Уезжаешь или обидели тебя чем?