— Тебе какое дело? — раздраженно огрызнулся на Доливу Ярцев.
— Моя хата, конечно, с краю. Но суть в том, что в той хате и ты проживаешь.
— Какие мудрые мысли! — иронически воскликнул Ярцев. — Обтесали тебя на курсах.
— Подучился малость.
— Знаешь теперь, кто такой Стендаль? — Ярцев с деланным весельем расхохотался и пояснил Краснову: — Я как-то спросил его: «Читал «Пармский монастырь»?» А он: «Не люблю монашек и книг таких не читаю!»
Долива тоже засмеялся.
— Купил он меня тогда. Я и в самом деле полагал, что это о монашках. Потом-то прочел. Хорошая книга. И «Красное и черное», и «Итальянские хроники». Да не «Пармский монастырь», а «Пармская обитель»!
— Разные есть переводы, — ответил Ярцев. — Не в этом главное. Но не знать, кто такой Стендаль!
— Не у всех же такие универсальные познания, как у тебя.
— Да, Володя у нас ходячая энциклопедия, — улыбнулся Краснов.
— Какая там энциклопедия! — запальчиво воскликнул Долива, и черное крыло волос упало на глаза. — Краткий словарь иностранных слов! Нахватался верхушек и щеголяет: «Собака на сене»? Лопе де Вега? О да! Здорово сделано. Шедевр мировой драматургии!»
Долива так удачно скопировал голос и манеры Ярцева, и получилось это столь неожиданно, что Краснов рассмеялся:
— Вот где зарыта собака!
— А ты знаешь, откуда эта поговорка пошла? — спросил уязвленный Ярцев.
— Откуда? — живо заинтересовался Долива.
— Могу рассказать, — снисходительно произнес Ярцев.
— Расскажи, только не ломайся!
Ярцев на миг задумался и, медленно покачиваясь на скрипучем стуле, заговорил:
— У Сигизмунда Второго была собака. В одном из жарких сражений она спасла своему повелителю жизнь. Когда знаменитый пес закончил свое бренное существование, благодарный хозяин похоронил его у стены своего замка и сделал надгробную надпись. Через много лет в результате пожара стена обрушилась и памятник исчез. Вот приезжие всегда и спрашивали: «Где зарыта собака?» — И, довольный, что сумел блеснуть эрудицией, в небрежной позе развалился на стуле.
— Я другое толкование слышал, — заметил Краснов.
— Не знаю, — отпарировал Ярцев. — Возможно, мне изменила память, но сомневаюсь.
— Черт с ней! — воскликнул Долива. — Мне так все равно, чья собака была. А вот куда ты свою шинель генеральскую зароешь?
Вечером офицеров созвали на читку приказов. Ярцев тихо психовал: ждал взыскания. Но опасения оказались напрасными. А у Краснова гора с плеч — командир полка снял с него выговор. Наконец-то!
Надевая шинель, Краснов услышал голос майора Фролова:
— Среди офицеров много таких, у кого можно поучиться.
— Например? — спросил Стрельцов.
— Например, у капитана Панюгина.
— У Панюгина?! Ну и что вы хорошего у него заметили, товарищ майор? — скептически улыбнулся Стрельцов, переходя на официальный тон.
— А вы сами сходите к нему в батарею и сравните порядок у них и у себя. Завтра же.
— Обмен опытом в добровольно-принудительном порядке?
— В приказном, — сухо поправил майор.
Стрельцов хотел было что-то сказать, но сдержался и, стремясь сгладить неприятное впечатление, которое произвел на окружающих его разговор с Фроловым, деланно бодрым голосом пригласил Краснова к себе домой ужинать:
— Ты ведь сегодня именинник, Павел.
На улице к ним присоединился Иван Павлович. С полковым врачом Стрельцов дружил. Их объединяло не только жилье. Оба были одинокими. Стрельцов много лет мечтал о встрече с любимой девушкой. Иван Павлович тосковал по жене и ребенку, которые жили в Москве и по неизвестным Краснову причинам никак не могли приехать в Пятидворовку…
— Чем гостя угощать будем? — спросил Стрельцов.
— Холостяка-то накормим, — ответил Иван Павлович. — А вот как мы твою Нину встретим?
— Едет? — не удержался от вопроса Краснов.
— Должна как будто…
Смущение никак не шло к высокой, крепкой фигуре Стрельцова.
Иван Павлович беззвучно рассмеялся.
— Как будто! Вчера уже документы выслал на проезд!
— А вы почему не забираете свою жену? — спросил Ивана Павловича Краснов и тут же пожалел о своей бестактности.
Иван Павлович, покашливая, нервно поправил очки.
— Образование не позволяет, — с каким-то озлоблением и обидой за друга ответил Стрельцов. — Не жена, а адрес для денежных переводов!
— Довольно, Сергей…
— Что довольно? Сколько лет, как война окончилась, а твоя Лилия Валерьяновна все никак не простится с Первой Мещанской!