Стрельцов поспешил зажечь спичку, чтобы поскорее отделаться от назойливой гостьи. Но Матильда Ивановна и не думала уходить. Закурив, удобно уселась на диване и продолжала, обращаясь к Нине:
— Вы очень хорошо сделали, что приехали сюда. Правда, — она выдержала небольшую паузу, — кроме поэзии, удобств мало. Это не Москва, не Ленинград. И даже не Харьков. Вы ведь в Харькове учились? Одно название чего стоит: Пятидворовка! Пять дворов! Даже без улиц. — Громко рассмеялась собственной шутке.
— На Украине тоже есть Пятидворовка, — с улыбкой заметила Нина, — даже меньше — Пятихатка. Пять избушек.
— Сравнили! — вежливо улыбнулась в ответ Матильда Ивановна. — Там ведь яблоки какие дешевые! И сколько угодно… А здесь? — она поджала губы. — Одни компоты! Консервированные! А детям нужны витамины… Нет, я своему Панюгину сказала: «Не можешь устроиться в настоящем городе, не обрекай молодую жену на муки». Ну что это за жизнь! — патетически воскликнула Матильда Ивановна своим низким голосом. — Погодите, Ниночка, поживете, узнаете. Глушь, тоска, скука ужасная! Целыми днями не находишь себе места. Но я ему сказала: «Если не вырвешься на запад, удеру сама». Я больше так не могу. Это ведь не жизнь, а гниение!
— Мне кажется, что суть не в том, где жить, а как жить. Не дом в Москве, а Москва в доме!
— Ах, милочка! Это все фразы молодости. Я тоже когда-то так думала, когда выходила замуж. Панюгин тогда еще лейтенантом был и служил в Томске. Но мы там недолго жили, месяца полтора. Потом — сплошной ужас! Вечная перемена мест… Больше Пятидворовки гарнизона я не видела. Хуже того…
Стрельцов поднес зажженную спичку. Терпению его приходил конец.
— Благодарю, у меня есть. — Достала из кармана халата коробок, раскурила погасшую папиросу и снова спрятала спички. — У вас будет прекрасный муж, Ниночка! Он такой внимательный!.. Вы проезжали Москву?
Мысли стремительно перескакивали с одного на другое.
— Да, — ответила Нина, вопросительно взглянув на Сергея. Тот лишь вздохнул.
— Я сразу догадалась! Такую сумочку можно достать только в Москве! Позвольте взглянуть?
— Пожалуйста, но я покупала ее в Харькове.
— Прелесть! — Матильда Ивановна раскрыла сумку и извлекла из нее флакон духов. — «Манон»?
Она приоткрыла пробку и шумно вдохнула аромат.
— Изумительно! Позвольте?
Не дожидаясь разрешения, принялась душить лицо, волосы, халат.
— Прелесть! Мне этот запах напоминает Манон Леско. Какая трагическая судьба! Вы, конечно, слушали оперу в Москве?
— Не пришлось, — с сожалением сказала Нина. — С поезда на поезд.
— Жаль. Я так люблю театр!
Предчувствуя новый поток слов, Стрельцов нетерпеливо прервал ее:
— Ваш муж дома?
— Ах, вы мне напомнили! Пора ужин готовить.
Матильда Ивановна вздохнула и неохотно поднялась с дивана.
— Я так засиделась! Но вы меня должны понять, Ниночка. Здесь бываешь так рада каждому новому человеку!
Последние слова произнесла совершенно искренне и тут же игриво добавила:
— Оставляю вас наедине. Я еще зайду!
— Пожалуйста, — пробормотал Стрельцов, услужливо открывая дверь.
Наступило неловкое молчание. Будто на праздничный стол, накрытый белоснежной скатертью, неосторожно поставили закопченную сковородку: ее уже сняли, но на скатерти остался грязный неровный круг.
— Почему так грубо, Сережа?
— Ее иначе не выживешь!
Нина о чем-то вспомнила и зябко поежилась.
— А чем здесь топят?
— Что?
— Чем здесь топят? Дрова в тайге берут?
— Конечно. Здесь очень много медведей. Они валят деревья, а потом на уссурийских тиграх дрова доставляют в Пятидворовку. — Он обнял Нину. — Матильда тебя порядком напугала!
— Нет, но… А вообще здесь как-то…
— «Глушь, тоска»?
— Пусто как-то…
— Глупенькая девочка моя! — Сергей крепче прижал к себе Нину. — Ты просто устала с дороги и ничего, кроме заснеженных сопок, не разглядела. Но вообще-то, Пятидворовка, конечно, меньше Харькова…
Телефонный звонок перебил его. Дотянулся свободной рукой до аппарата.
— Слушаю. Что значит не будет! Ну, ко мне зайдите. Все. Старшину!
Не отнимая телефонной трубки, ловко закурил, действуя одной рукой. Наконец послышался голос Нестерова.
— Старшина!.. Здравствуйте. Подкладки под ножки кроватей сделали? Почему?.. Не знали, какой формы? Да не все ли равно — четырехугольные или шестигранные! Что?.. Ничего не трогайте; приду — сам покажу, а то материал загубите. Все.