Стрельцов снова повертел ручку индуктора.
— Коммутатор, кабинет Родионова… Товарищ полковник? Докладывает капитан Стрельцов. Прибыл… Так точно… Спасибо за машину, товарищ полковник!
С улыбкой взглянул на Нину, шепнул:
— Тебе привет.
Опять вызвал коммутатор. Нужно было еще доложить командиру дивизиона. В черной эбонитовой коробочке зажурчал ласковый голос подполковника Юзовца:
— Приехали наконец-то. А я уже не надеялся.
— Московский поезд опоздал на двадцать часов, — объяснил Стрельцов. — Снежные заносы в Сибири.
— Да, конечно, сибирские метели — они такие. Ну, а как с конспектом? Не успели, наверное?
— Конспект готов, товарищ подполковник.
— Готов? Вот и прекрасно, а подписать недолго. Так вы приходите, я обожду вас в штабе, дорогой. Кстати, и поздравлю заодно.
Стрельцов, нахмурившись, положил трубку, взглянул на Нину.
— У меня занятия утром, Ниночка. Нужно конспект утвердить, — виновато пояснил и провел рукой по шелковистым волосам. — Не скучай, я недолго.
Уже у двери вспомнил:
— Да! Придет старший лейтенант Ярцев, пусть обождет.
Нина с минуту стояла, вслушиваясь в затихающие шаги, затем присела на диван и внимательно осмотрела комнату. Несмотря на вполне приличную мебель — никелированную кровать, диван, письменный стол, — на всем лежала печать неумелого хозяйничания одиноких мужчин. Телефон был установлен на подставке для цветов, на этажерке вместе с книгами лежал бритвенный прибор, у кровати взамен ковра висела карта земных полушарий. Одна деталь рассмешила до слез: абажур, вернее, скелет абажура, голый проволочный каркас. К чему он висел — объяснить было трудно.
Нина обошла комнату, зачем-то потрогала вещи.
Здесь живет Сережа. Это его дом. Теперь он стал и ее домом. Как они будут в нем жить?
Стало грустно, почему-то жаль себя, маму. Мама очень волнуется. Дочь заехала так далеко!..
Захотелось плакать. Да что это она! Сережа много раз повторял, что она не такая, как все, а она — плакать, как все невесты на свете.
Скорее бы он пришел, ее Сережа… Нина — жена. Жена… Она пыталась вжиться в это слово, понять его и не могла. Это, наверное, очень, очень трудно быть женой офицера.
С фотографии на письменном столе, улыбаясь, смотрела легкомысленная девочка-студентка. Теперь она уже совсем другая…
В дверь постучали громко, уверенно. Вошел незнакомый офицер, быстро оценивающе взглянул и улыбнулся:
— Здравствуйте!
— Добрый вечер.
— Капитан дома?
— Какой капитан?
— Капитан Стрельцов. Если не ошибаюсь, вы его жена?
— Да… — немного растерялась Нина. К ней впервые обращались, как к замужней женщине. — Его нет дома. Но он обещал скоро возвратиться.
Она оправилась от смущения и заговорила спокойнее:
— Ваша фамилия Ярцев?
Старший лейтенант слегка поклонился.
— Сергей просил вас подождать. Присаживайтесь, пожалуйста. Раздевайтесь.
— Мерси! — снял шинель, шапку, пригладил волосы.
— Вас, так сказать, можно поздравить? С приездом!
— Спасибо.
Ярцев подтянул на коленях брюки, сел.
— Наконец-то капитан дождался вас.
— Да, — неопределенно ответила Нина, не зная, как держать себя.
— Между прочим, я первый сообщил ему о вашем приезде.
— Как так?
— Принес телеграмму: «Двадцатого выезжаю хабаровским».
— Вы даже содержание запомнили, — улыбнулась Нина.
— Еще бы! Такие депеши не каждый день приходят к нам в Пятидворовку. Вот капитан Круглов, наш полковой врач, сколько лет мечтает о таком известии, а его все нет. Не желает его супружница покидать свою фешенебельную квартиру на Первой Мещанской. Рушатся, так сказать, узы Гименея. Куда это годится?
— Да, это плохо… А ваша семья где?
— Моя? — Ярцев расхохотался. — Что вы! Это не по мне! Успею еще хомут на шею надеть!
— Это и я, по-вашему, хомут? — наклонив голову, спросила Нина.
— Что вы! Это так, для красного словца.
— Красные слова выражают главную мысль.
— О, с вами говорить нужно осторожно! — подняв брови, воскликнул Ярцев.
— Я такая страшная?
— Наоборот!.. — Ярцев, встретив насмешливый взгляд, проглотил комплимент. — Я имею в виду: острая на язык… С вами не скоро выпьешь на брудершафт!
— В этом вы не ошиблись, — спокойно заметила Нина.