Все рассмеялись.
— Он и сейчас не очень тощий, — поддержал жену Родионов.
— В штабах жирок нагулял, — сокрушенно сказал полковник, тяжело опускаясь на стул. — А ведь работаешь как вол, с утра до ночи. И ночами сидишь!
— Не те сержанты теперь, — невозмутимо сказал Родионов. — Опоры надежной нет.
Мужчины засмеялись, женщины, не зная, в чем дело, вежливо сохранили на лицах улыбки.
— Уел! — оглушительно захохотал полковник, расправляя усы. — Под корень рубанул!
Краснов все еще стоял у окна, стесняясь подходить к столу.
— Павел Алексеевич! — окликнул Родионов. — Проходите сюда.
Он выдвинул стул и, усадив Краснова, сел рядом.
— Начнем, товарищи.
— Позволь, Варвара Ильинична, поухаживаю за тобой.
— По старой памяти?
— А чем я не казак? — полковник распушил усы.
— Сейчас я вам такую закусочку подготовлю! — сказал Родионов и взял тарелку Краснова.
Подполковник Юзовец нацелился вилкой на румяного фазана.
— Да, уважаемая Варвара Ильинична, товарищ Лукьянов, бесспорно, прав: не поднимается рука на эту прелесть!
— А вы ее уже подняли, теперь опустите! Ешьте, пожалуйста, дорогие гости.
— За кем первое слово? Тебе, Василий Игнатьевич, так?
— Нет, я вроде сам из именинников.
— Разрешите мне, — поднялся с бокалом Юзовец. — Сегодня мы празднуем два важных события: славную годовщину Великой Октябрьской социалистической революции и вручение высоких правительственных наград. И особенно приятно отметить, что эти награды вручил нам старый боевой друг Василия Игнатьевича полковник товарищ…
— Стоп! Не туда коня повернул. За все наши победы — вот за что надо выпить!
— И за награжденных!
— И за награжденных. Дай я тебя поцелую, Василий Игнатьевич!.. Твою руку, Варвара Ильинична, сегодня и твой юбилей! Честное слово, я бы и для командирских жен награды установил!
— Варвара Ильинична, салат у вас изумительный!
— Между прочим, вам известно, как охотятся на фазанов китайцы? Они их не стреляют!
— Павел Алексеевич, налегайте на закуску. Икры добавить?
— Спасибо, товарищ полковник.
— Какой у Доливы сын! Вот за кого надо бы тост поднять: за нового советского человека!
— Разве она родила уже, Федор Григорьевич?
— Сегодня. Сын — три восемьсот пятьдесят! Хороший парень!
— Вы так сияете, Федор Григорьевич, что можно подумать: вы и есть счастливый отец.
— А вы ничего не думайте, товарищ Юзовец.
— Федор Григорьевич…
— Не люблю я таких шуток, Захар Поликарпович. Эх, рыбка — слабость моя! И какая ты сегодня красивая!
— Смеетесь, Федор Григорьевич. Переварилась она немного. Захар Поликарпович, берите горячее!
— Не беспокойтесь, Варвара Ильинична, не беспокойтесь. У меня все есть.
— Что же мы, друзья, едим, едим и хозяйку не вспомним. За твои золотые руки, Варвара Ильинична!
— Спасибо.
— Мудро! За женские руки! Лейтенант, где же ваш бокал?
— Вот кому я завидую! Давай меняться, лейтенант Краснов. Павел Алексеевич! Бери мою папаху, погоны с двумя просветами!
— Живот, усы.
— Живот — обязательно! А усы… Бог с ними — и усы! Ну как, по рукам?!
Краснов, улыбаясь, покачал головой.
— Живот не нравится? Сбросим!
— Нет, товарищ полковник, я сам хочу все пройти.
— Верно, Павел Алексеевич. Чужими ногами в рай не идут. И дорога у каждого своя.
— Под корень рубанул! Молодец, лейтенант Краснов, Павел Алексеевич! Хороший бы из тебя конник вышел!
— Ничего, на моторе он дальше уедет!
Варвара Ильинична убирала со стола. Родионов, сидя верхом на стуле, навалился на спинку и медленно попыхивал из короткого мундштука. Полковник с буденновскими усами, без кителя, полулежал на диване.
— Пуф-ф, — тяжело вздохнул и повернулся на бок. — Устал, Василий Игнатьевич. Сдавать начал. Слушай, сколько ты уже в Пятидворовке?
— Пятый год пошел.
— Пять лет! Пора перебираться.
— Куда?
— Да к нам хотя бы.
— Протекций не люблю.
— Какие там протекции. Тебе же сам командующий предлагал! Предлагал же, так? И должность выше, и место веселее, побольше вашей Пятидворовки. Варвара Ильинична, неужели тебе в город не хочется?
— Я уже привыкла.
— А ты, Василий Игнатьевич?
— Из полка не уйду. В маршалы все равно поздновато. Кто-то и полком командовать должен. У каждого свое место в жизни. Я с этими людьми воевал, мне с ними и после войны служить. И смену растить нужно.