…Когда солдат Шилко, необычно бледный, чуть покачиваясь на коротеньких крепких ногах, с надеждой и опасением в осипшем голосе сказал: «За советом я к вам», лейтенант Краснов и не предполагал, что ему придется размышлять вслух о том, почему Иван Глушко ступил на роковую ветку.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
В конце февраля батарея выехала на полевые занятия. По плану они должны были продолжаться двое суток. После небольшого пятикилометрового марша колонна остановилась в лощине, окруженной высокими сопками. Стрельцов собрал командиров взводов, поставил всем задачу и уехал с Ярцевым на рекогносцировку.
К обеду подъедут многочисленные наблюдатели и командование. Стрельцов опасался вводных, которые так любил полковник Родионов. Он обычно задавал такие условия, что успех зависел прежде всего от инициативы и находчивости всего личного состава; на судьбу общей оценки мог повлиять промах каждого отдельного солдата. Это и тревожило.
Стоял легкий мороз. Внизу, в лощине, парил туман. Сопки, запорошенные снегом, были рябыми, остроконечные вершины их сливались с белым небом.
Местность была знакомая, Стрельцов, не глядя на карту, кратко бросал шоферу: «направо», «прямо».
«Окопы отрыть недолго, — размышлял. — Старые — полного профиля — только расчистить от снега. Хорошо, что тогда приказал забрать края валежником, обвалиться не должны».
Поравнялись с грудой камней, видимо, остатками старой китайской молельни. Здесь следовало повернуть влево. Машина запрыгала по мерзлым кочкам. Неприятно затрясло. Стрельцов тихо выругался и крепко уперся ногами в передний выступ кабины.
Вот наконец и район старых огневых позиций.
В снегу торчали указатели — точь-в-точь как на фронте, — черной краской одно слово: «Мины».
Машина остановилась.
Ярцев протяжно свистнул.
— Что за мистификация?
— Мистификация, черт бы ее побрал! — хмуро сказал Стрельцов. — Придется рыть все заново.
— Неужели вы думаете, что эти штучки — настоящее табу? Откуда здесь взяться минам? Или «обстановка, приближенная к боевой»? — Ярцев резким ударом ноги сбил указатель.
— Это еще что? Поставьте! — Стрельцов огляделся, выискивая удобное место для орудийных окопов. Гул автомобильного мотора привлек внимание. «Кто бы это мог быть? — подумал, стараясь разглядеть через мутное стекло приближавшегося газика лицо офицера. — Полковник?»
Фролов и Лукьянов. Стрельцов сделал несколько шагов навстречу. Офицеры поздоровались. Лукьянов тотчас ушел к солдатам, стоявшим тесной группой возле машины.
Фролов расстегнул планшетку, вынул карту.
— Координаты огневой позиции изменились. Позиция будет теперь здесь. — Он показал на черный овальный значок.
— Связь готова? — крикнул Стрельцов не оборачиваясь.
— Так точно! — отозвался радист.
— Передайте лейтенанту Краснову: «Двигаться дальше!»
— Слушаюсь!
— Ярцев! Вышлите маяка на дорогу. Подойдет колонна, пускай едут по нашему следу.
Ярцев ушел отдавать распоряжение. Стрельцов нанес на свою карту район новой огневой позиции. Предстояло проехать еще с километр. «Не так обидно, — подумал. — Все равно новые копать». Он мысленно подсчитал, что на инженерное оборудование уйдет почти весь день — земля промерзла, и верхний слой придется снимать ломами и кирками.
— Время готовности шестнадцать ноль-ноль, — сказал Фролов.
Стрельцов взглянул на часы.
— Маловато.
— Да, срок жесткий, фронтовой.
— Не успеть…
— Это приказ, — отрезал Фролов и отошел к газику.
Стрельцову бросилась в глаза табличка с надписью «Мины», пнул сапогом и сел в кабину.
— Поехали!
Когда через полчаса связался с огневыми позициями, уже спокойно сказал Краснову:
— Время готовности пятнадцать тридцать. Придется попотеть.
Под ударами лома земля крошилась на мелкие куски. Киркомотыги оставляли борозды, похожие на глубокие царапины. Солдаты сбросили шинели. На разгоряченных лицах заблестел пот.
— Тяжело в ученье! — Синюков высоко поднял лом, с силой вонзил его в мерзлый грунт и закончил, выдохнув воздух: — Тяжело и в бою!
— А ты думал — легко? — не прекращая работы, бросил Савичев. — Служба, она везде не легкая.
— Да ну? — с деланным удивлением протянул Синюков. — А я и не знал.
— Разговорчики! — прикрикнул сержант Окунев.