— Очень мерзлый грунт, — оправдываясь, сказал Фролов. — Как камень!
Родионов посмотрел на солдат.
— Туго пришлось?
— Покряхтели, товарищ полковник! — ответил за всех Синюков. — Ну, ничего!
— Ничего? Вот и я так думаю, что ничего: пот дешевле крови!
— Поту у нас хватит. Старшина целый котел чаю привез, запасемся!
Кругом засмеялись.
— Веселый народ, — все так же улыбаясь, сказал командир полка. — Как это в песне поется:
Ну, желаю успеха! Взводу объявляю благодарность. Благодарю за службу, товарищи огневики!
— Служим Советскому Союзу! — нестройным хором ответили солдаты.
— Работают хорошо, а отвечают плохо, — сказал Родионов, усаживаясь в машину.
Майор Фролов уехал вслед за командиром полка.
— Обед готов, — доложил старшина. — Можно кормить?
Краснов позвонил Стрельцову, рассказал о Родионове.
— Передайте и от меня благодарность! С обедом поторапливайтесь, возможны перемены.
— Слушаюсь.
Краснов ужаснулся: неужели придется бросать с таким трудом оборудованную позицию?!
— Задача ясна?
— Так точно, товарищ полковник, — подтвердил Стрельцов и еще раз взглянул на разостланную карту.
Задача казалась несложной, и он даже обрадовался, что не придется менять огневых позиций, но когда развернул таблицу стрельб, лицо омрачилось. С обратных скатов высоты Безымянной, где стояли орудия, огневые точки «противника» не простреливались.
— Мертвое пространство…
Можно было найти выход из положения, и очень простой: отвести орудия назад. Но единственным удобным местом поблизости были старые отлично оборудованные огневые позиции. Теперь лишь Стрельцов понял, зачем их «заминировали», хотя район огневых позиций сразу назначили на Безымянной. Оттягивать орудия еще дальше назад перед наступлением было неблагоразумно. Оставалось одно — выдвинуть гаубицы на высоту и прямой наводкой расстрелять проклятые доты. Решение было найдено. Стрельцов подумал было доложить, но не сделал этого. Родионов не любил вмешиваться в дела офицеров и давал им полную свободу действий.
В бою командир полка не может в каждом случае детализировать задачи. «Воевать — не в шашки играть, — любил повторять Родионов. — Не деревяшки переставляем, живыми людьми командуем. А у каждого солдата своя голова на плечах».
Стрельцов приложил к глазам бинокль и отыскал место, где должны были находиться доты, но, к своему удивлению, не нашел их. Обычно доты изображали деревянными щитами с черным прямоугольником амбразуры. Их можно было увидеть за километр даже невооруженным глазом. Не успел подумать, что цели даны совершенно условно, как полковник, словно разгадав его мысли, громко спросил начальника штаба:
— У «противника» все сделано?
— Все, товарищ полковник.
— Все? — переспросил Родионов, как бы подчеркивая объем поставленной ранее задачи, и, выслушав ответ, удовлетворенно произнес: — Добро! Пора, кажется, и пообедать, а? — добавил он.
— Я не против, — согласился подполковник Строкач.
Родионов подозвал своего шофера:
— Слетай на кухню. Котелки есть?
— Достанем, товарищ полковник! — уверенно сказал белобрысый солдат в новеньком полушубке с таким видом, будто найти для командира полка котелок представляло немалую трудность, но он, шофер, раздобудет, чего бы это ему ни стоило.
— Ну, если достанешь, тогда давай! — с самым серьезными видом сказал полковник, но глаза его залучились.
Шофер повернулся, чтобы уйти. Родионов вдруг остановил его:
— Погоди, вместе пойдем.
Солдат надул толстые губы:
— Принесу, товарищ полковник. Не беспокойтесь…
— Вершки и гущу? Ложка торчком? Знаю я, как наливают командиру полка!.. Пойдемте, — кликнул начальника штаба.
— У солдатского котла каша вкуснее, — сказал Строкач.
— И разговор веселее! — подхватил Родионов, направляясь по траншее к выходу.
— Все равно гущу дадут, — ворчливо пробормотал шофер. — Борщ сегодня, как каша: черпак не тонет.
Оглянулся, ожидая сочувствия, но Стрельцову было не до него.
— Какое решение? — спросил Фролов.
Стрельцов пожал плечами, не хотелось выказывать свое замешательство.
— Придется организовать передовой наблюдательный пункт, — сказал Фролов, не дождавшись ответа.
Ярцев, прислушивавшийся к разговору, поморщился: ползти по снегу не было никакого желания. А на передовой наблюдательный пункт в рост не пройдешь: подходы просматриваются «противником» до третьей траншеи.