Нина подняла глаза, стараясь угадать: слышала ее разговор с Надей или нет? Лицо Варвары Ильиничны выражало лишь серьезное внимание, а в строгих, еще очень молодых глазах читалось сочувствие. Это задело самолюбие: Нина не любила и стыдилась жалости к себе.
— Нет.
— А мне, помнится, давно уже говорили, что вы поступаете на стройку. Вы литератор, кажется?
— Да, — Нина отвечала неохотно, а Варвара Ильинична продолжала как ни в чем не бывало:
— Я к вам по делу.
В голове быстро промелькнула картина последнего посещения члена женсовета, энергичной блондинки. Она слишком рьяно принялась агитировать в какой-то кружок, а когда Нина отказалась, наговорила ей обидные слова…
— Догадываюсь. — Она собралась, как перед прыжком.
— Не упрекать, за помощью пришла.
— Чем я могу вам помочь? — сказала устало. — Я сама… — И умолкла, до боли прикусив губу.
— Можете, Нина Михайловна, — убежденно сказала Варвара Ильинична. — Мы организуем лекторий для жен офицеров. Женсовет и парторганизация просят вас прочесть несколько лекций. — Заметила нетерпеливое движение. — Не беспокойтесь, это вас не утомит, одна-две лекции в месяц.
— Я не беспокоюсь, но не знаю… Я ничего не знаю сейчас.
— Значит, отказываетесь, не хотите помочь? — огорчилась Варвара Ильинична.
— Не могу. — Нина снова почувствовала раздражение.
— Понимаю…
— Что вы понимаете?
— Чем-то раздражены. Это бывает… Я ведь и сама, — осторожно затронула сугубо интимный вопрос, — когда первого ждала, капризничала.
Она улыбнулась, вспомнив первый год замужества. Улыбка очень молодила ее.
— Проснулась однажды, шпрот захотела. Ну, сил нет, как хочу! А времени три часа ночи. Василий Игнатьевич успокаивал: погоди, дескать, до утра, где я тебе шпроты сейчас возьму? А я в слезы! И пошел мой Васенька на вокзал. Мы тогда в Иркутске жили, на Госпитальной. Трамваев еще не было там в те годы, бедняга через весь город пешком! Возвратился на рассвете. А я все сижу, жду! Открыл он консервы, ковырнула я раз, другой, положила вилку и уснула! — Варвара Ильинична рассмеялась: — Вот ведь как!
Невольно заулыбалась и Нина, но улыбка быстро исчезла. «Сережа вряд ли пошел бы», — подумала с болью.
— Так что я вас понимаю, — донеслось словно издалека. — Ну, ничего, все пройдет. Вы только не волнуйтесь. Это вредно в вашем положении.
Нина быстро отошла к окну.
— Видно, некстати пришла я сегодня, — вздохнула Варвара Ильинична. Разговор явно не получился.
— Извините, — сказала Нина, не оборачиваясь.
— Подумайте все-таки. Будет время, заходите. Непременно.
Варвара Ильинична вышла. Нина продолжала стоять у окна.
«В моем положении. В моем положении!..»
Без стука вбежала Матильда Ивановна. Нина торопливо вытерла глаза: «Какой я размазней стала…»
— После обеда такие крепдешины выбросили! Ахнешь! Такие расцветки! Расстроилась до слез! Денег хватило только на полтора метра, — она развернула сверток и подала шелковый отрез. — Как назло! — Сплела руки и заходила по комнате. — Как назло, никого, кто мог бы одолжить хотя бы двести рублей! И зачем только я купила позавчера креп-жоржет?
Подвижное лицо Матильды Ивановны приняло страдальческое выражение. Но вот она взглянула на Нину… Мелькнула спасительная мысль.
— Идея! Возьми себе отрез креп-жоржета. Он же тебе понравился тогда? Там как раз платье выйдет, даже с оборочками!
Вчерашняя покупка соседки нравилась Нине, она любила нежные, неяркие тона.
— Принеси, посмотрю.
Матильда Ивановна проворно выбежала из комнаты. Когда она возвратилась, Нина перед зеркалом примеряла ее новую покупку.
— Изумительно! Тебе так идет! — В предприимчивой голове моментально созрел новый вариант. — Может быть, ты его заберешь? А я побегу достану себе отрез на платье. Серьезно, бери!
— Пойдем вместе. Посмотрю, быть может, выберу что-либо другое, — слабо возразила Нина.
— Что ты! Там уже ничего не осталось хорошего! Сплошной ужас! — Матильда Ивановна могла убедить кого угодно и в чем угодно. — Какие-то дикие расцветки!
— Отчего же ты сама бежишь?
— Здравствуйте! У меня уже чек на руках на три с половиной метра! — Она вынула из сумочки неоплаченный чек. — Вот. Да что я тебя уговариваю? Я тебе одолжение делаю, а ты! У меня этот отрез с руками оторвут, только заикнись!
— Надо бы с мужем посоветоваться, — сказала Нина, сдаваясь.
— Что они в этом понимают! Запомни мой совет. — Матильда Ивановна терпеть не могла чужих советов, сама же никогда не упускала случая подчеркнуть свое превосходство в житейских делах. — Если хочешь приобрести настоящую вещь, никогда не спрашивай мужа! Или ты боишься, что он будет недоволен? Не бойся: ты сейчас в таком положении, что он не посмеет тебя расстраивать. Не понимаешь? — Она рассмеялась. — Я слишком скромна, чтобы выпытывать чужие секреты. Это не в моем стиле! Так берешь?