Опять замолчали. Не заклинило ли затвор?..
Ох, Нина, Нина! Глупенькая девочка, чего ей недоставало? Разве я не любил ее?..
Ага, опять стреляют. Молодчина, Краснов! Только бы не подвел. Впрочем, теперь уже все равно: авария сведет на нет все успехи…
Каким чудом машина остановилась? Да, Савичев спас, а сам пострадал…
Отчасти она права… Я очень виноват перед нею. Но ведь и я не сидел сложа руки, работал…
Неужели стрельба закончилась? Не может быть, что-то рано. Наверное, Краснов не выполнил задачу, и генерал прекратил стрельбу…»
В полдень пришел майор Лукьянов. Откуда он узнал, что Нина уехала? Пришлось рассказать все подробно. Замполита интересовали детали. Стрельцова он слушал внимательно, не перебивая. Наступило тягостное молчание. Стрельцов ожесточенно курил.
— Значит, из-за салфетки? — прервал молчание Лукьянов.
По тону нельзя было определить, осуждает Стрельцова или поддерживает. Стало обидно за Нину.
— Она эту салфетку полмесяца вышивала, гладила… — сказал он, оправдывая жену.
— Вот что, товарищ Стрельцов, — голос Лукьянова стал жестким, — дела у вас в семье, честно скажем, неважные! Обманули человека, а ложь к добру не приводит.
— Как это обманул? — искренне удивился.
— А так: когда в женихах ходили, наверное, золотые горы обещали. На все был ответ. И о работе, конечно, был разговор. Был такой разговор? Был. И что вы говорили?
Стрельцов неохотно ответил:
— Что работы хватит. Школа есть, курсы…
— Прекрасный край, — подхватил Лукьянов, — чудесные люди…
— Да…
— Правильно все это. Но не увидела она прекрасного края, не узнала чудесных людей. Заманили в теремок, дверь на замок и — ключ в карман!
Стрельцов протестующе вскочил. Лукьянов усадил его на место.
— Почему не пустили работать? На все общество работать, не только на себя.
— Товарищ майор… — Фраза оборвалась, не знал, что сказать. — Без домашнего хозяйства не обойтись… А оно лежит на плечах жены. Мы еще не дошли до коммунизма.
— Ишь ты! — усмехнулся Лукьянов. — Допустим, что так.
— Вот видите!
— Вижу. Хорошо вижу, что капитан Стрельцов ждет, когда наступит коммунизм.
«Какие обидные слова выбирает…»
— Я не бездельничаю, товарищ майор!
— А жену свою почему от дела отстранили? — тоже повысил голос Лукьянов. — Жену почему в стороне оставили? В тупик загнали?! До «особого распоряжения»? А она не желает и права не имеет ждать этого распоряжения.
Стрельцов молчал.
Неожиданно вошел Родионов.
— Молодец Краснов. Отлично отстрелялся! Генерал объявил благодарность всей батарее.
Стрельцов облегченно вздохнул. Родионов круто повернулся к нему:
— Как с головой?
— Виноват, товарищ полковник. — Стрельцов потупился.
— Виноватых бьют! — жестко отрубил.
— Я готов отвечать!
— «Готов отвечать»! Да что с вами, в конце концов?! Еще перед выездом заметил: ходит как в воду опущенный! С женой поссорились, что ли?
— Уехала она… — с трудом выговорил Стрельцов.
— Как это — уехала?
— Уехала. Совсем.
— Поэтому и машину перевернули?
— Нет!
— Не потому. В людей своих не верите! Не доверяете никому.
— Шофер молодой, неопытный, — оправдываясь, сказал Стрельцов.
— Откуда ему опыта набраться? Откуда? На каждом опасном повороте офицер баранку из рук выхватывает.
— Боится, что другой аварию совершит, — невесело пошутил Лукьянов.
— Вот-вот. И сам машину вверх колесами ставит! Хорошо еще, солдат не растерялся!
— Ефрейтор Савичев, — подсказал Стрельцов.
Родионов кивнул.
— Орудие затормозил. А то и орудие угробили бы, и сами в овраг полетели бы!
— Савичев — молодчина! — с гордостью сказал Стрельцов, забыв на минуту обо всем другом.
— По вашей милости руку сломал.
Родионов сделал несколько шагов по палатке.
— Ну хорошо, — он остановился против Стрельцова, — машину отремонтируем, кость срастется. А дальше как?
— Товарищ полковник, прошу отправить меня из полка.
— Что? Из полка отправить? Заварил кашу, а нам расхлебывать? Нет уж, вместе дело исправлять надо. Где упал, там и подняться должен.
— Не могу я, товарищ полковник…
— Коммунисты так не поступают, — сурово сказал Лукьянов.
Вошел лейтенант-связной: полковника требует генерал.
— Товарищ майор, — просящим тоном обратился к Лукьянову Стрельцов, когда они остались одни, — прошу отправить меня из полка.