Собеседник развёл руками:
- Да, похоже, что только для этого контингента грешников.
Это правильно, что меня не пустили в рай. Не должны туда пускать тех, у кого не возникает хотя бы запоздалого душевного протеста, когда сбываются их кровожадные мечты. Но должно, должно быть суровое наказание в потустороннем мире для 'не могущих поступиться принципами'. Это на Земле им посчастливилось не попасть в подвалы, сродни самым нижним уровням преисподней, и можно было, с заразительным ржанием смотря кинокомедию, с умилением поминать того, кто был самым большим знатоком и ценителем их. 'Бойтесь равнодушных' - какая чепуха! Это всё равно, что бояться деревьев или дождевых червей. Бойтесь 'не могущих поступиться принципами' - религиозными, научными, политическими и прочими. Это под их одобрительные улюлюкания, гогот, свист, под их бурные аплодисменты, временами переходящими в овации, во все эпохи погублено столько людей, сколько ни одной чуме со всеми холерами в придачу не погубить
... Вижу, что Евгению Семёновичу всё более тягостна обсуждаемая тема, надо бы как-то смягчить её:
- Нет, это слишком жестоко. Скорее всего, пребывание 'не могущих поступиться принципами' на станции Светлое будущее - временное. В зависимости от верности этим принципам. Когда очистительные процедуры с паяльными лампами и сопутствующими им моральными издевательствами полностью избавляют их от этих принципов, они переводятся на другие станции Нижнего хозяйства. Ну, а программа-максимум у подпольного комитета какая?
- А программа-максимум...
Но наш собеседник не успел ответить на этот вопрос. Он, первым заметив приближающихся к нам двух дюжих молодцов, тихо сказал: 'А вот и боевики подпольщиков пожаловали...' Порывался убежать, но не успел. Молодцы цепко подхватили его за руки, коротко сказали: 'Вы, товарищ, опять за своё!', оттащили от нас - и больше мы его никогда не видели.
Вот это партия! Вот это её 'длинные руки'! Как не уважать организацию, 'длинные руки' которой достанут любого бунтующего ренегата не только на Земле, но и в потустороннем мире. Не то что любители пива - тем плевать на любое нарушение партийной дисциплины в любых мирах.
После услышанного о садистских извращениях на станции Светлое будущее напрашивались рекомендации генералу Караеву, который, несмотря на наши политические разногласия, всё больше становился моим товарищем.
- А не стать ли и вам, Евгений Семёнович, ренегатом, не откладывая это дело в долгий ящик. Потом покаетесь хорошенько на собеседовании - глядишь, если и не на станцию Ура, то на Придорожную попадёте, с Андреем там встретитесь. Вместе будет легче протолкнуться в лифт на Сортировочную для подачи апелляции. Это же куда лучше, чем вертеться на раскалённой сковородке и думать, как ответить на вопрос вождя: 'А вы почему не смеётесь, товарищ, или вам наши кинокомедии не нравятся?' Не ходите на собрание подпольщиков, когда позовут - и автоматически станете ренегатом. А ещё лучше - прямо сейчас бегом в Стуковую. Так, мол, и так, коммунисты склоняют к запрещённой политической деятельности, о чём спешу поставить в известность соответствующие органы Нижнего хозяйства. Рассчитываю на то, что мой сигнал будет учтён на собеседовании.
Евгений Семёнович не принял мои предложения:
- Даже если бы я и задумался над этим вопросом, то и тогда пошёл бы на собрание, раз обещал.
Я продолжал нагнетать страхи:
- А ведь какой ужас - сидя, например, в тазу с кипящей смолой, смотреть 'Весёлых ребят', да ещё объяснять вождю, почему вы не смеётесь в нужных местах.
Генерал Караев на этот раз был резче:
- От того, что вы и подобные вам остряки придаёте своим нападкам на коммунистическое учение и её вождей такую вот сомнительную художественную форму, содержательной части этих нападок всегда будет грош цена. Настоящих коммунистов никакие нападки не заставят отказаться от своих незыблемых принципов.
Продолжу пока свои нападки в художественной форме, но тоже добавлю резкости:
- Да-да, что-то в голове должно быть у каждого. Если нет мозгов, то приходится заменять их незыблемыми принципами. Это удобнее. Мозгами приходится хотя бы время от времени шевелить. Незыблемые принципы, как хорошо уложенные кирпичи, не нуждаются в таких упражнениях. Их как раз лучше вовсе не трогать, чтобы не развалилась вся эта укладка в голове, старательно уложенная туда вашими вождями.
Генерал Караев был крепкий орешек:
- Повторю: напрасны старания таких, как вы, очернить, опорочить нашу партию. Как напрасны и потуги переписать нашу историю. У неё, как известно, нет сослагательного наклонения.
Хоть на какую станцию Нижнего хозяйства попаду, а первым делом поинтересуюсь - не на ней ли мотает свой срок изобретатель этого изречения про сослагательное наклонение. Если там же, то от имени всей здравомыслящей части человечества строго спрошу у него: ну почему он не указал и во вступлении к этому изречению, и в заключении его, и в примечании, что под историей в нём надо понимать только исторические события, а не историю - как разбор этих событий, не историю - как науку. Сколько и сколько недоразумений, сколько и сколько идиотизмов породила такая небрежность изобретателя избитого выражения. Ведь недоумки понимают её только так: нет у истории сослагательного наклонения - вот и нечего в ней копаться.
- У авиакатастрофы, товарищ генерал, тоже нет сослагательного наклонения, а разбирают её потом до последнего слова, звука, винтика. И если становится понятно, что это не попавшая в двигатель ворона виновата в ней, как предполагалось вначале, а свихнувшийся или пьяный в доску пилот, то так об этом и скажут. Так об этом и напишут в переписанной истории этой авиакатастрофы. А если и в этом её толковании потом возникли сомнения, то снова и снова ту авиакатастрофу разбирают до последней молекулы. Чтобы следующие предотвратить. А вы всё с этим сослагательным наклонением, как с писаной торбой носитесь. Уже тысячи раз доказано-передоказано, что это ваши вожди виноваты в том, что все скотобойни мира едва ли пролили столько крови, сколько пролили её коммуняки-большевики в борьбе за светлое будущее. А вы всё равно будете трындеть, что не надо переписывать учебник истории 1939 года.