- А что с принципами, Евгений Семёнович? Как выкручивались?
- Хотите верьте, хотите нет, а про принципы - ни одного вопроса. Никогда не перестану удивляться, как неожиданно легко и быстро получил я эту путёвку, - приходил в себя Евгений Семёнович. - И мне бы очень хотелось обменяться нашими соображениями - почему всё так произошло, и почему я попаду на станцию Ура, а не значительно ниже. Ведь, чего греха таить, мы оба предполагали, что выше Карьера мне никак не подняться.
Но не тут-то было.
К нам почти бегом приблизились... Да, мы уже как-то видели этих двух представителей подпольного комитета.
- Товарищ Караев, через полчаса начнётся экстренное заседание подпольного комитета, ваша явка обязательна! - потребовал один из них.
- А что без меня - никак?
- Вы что, забыли - приказы партии не обсуждаются.
Евгений Семёнович, помня о моём желании хоть разочек побывать на собрании подпольного комитета, поставил условие:
- Хорошо. Но мы с моим другом, - генерал указал на меня, - уже не можем расставаться даже на такое время. Поэтому я настаиваю, чтобы он тоже присутствовал на этом собрании.
Посланцы подпольного комитета коротко переговорили между собой, и один из них спросил у Евгения Семёновича:
- А он в какой партии состоял на том свете?
- Он принципиально был и остаётся беспартийным.
Снова небольшое совещание, и решение:
- Хорошо, тогда пусть присутствует. Пароль для входа на собрание - 'Хоть где мы новый мир построим...' Только ни слова он не получит, ни в прениях не сможет участвовать, - и уже обращаясь ко мне, подпольщик добавил: - О ходе и результатах собрания - тоже никому! Понятно?
Так как я не поспешал встать по стойке смирно и доложить: 'Слушаюсь!', Евгений Семёнович не дал возникнуть осложнениям:
- Я ручаюсь за него.
...Подпольщики оправдывали своё звание, им и на Сортировочной удалось отыскать что-то очень похожее на подвал.
Внутри подвала хорошо ощущалась атмосфера запрещённого сборища и готовность его участников, услышав 'полундра!', действовать грамотно, разбегаться слаженно, без паники, не путаясь друг у друга под ногами.
По строгим лицам собравшихся можно было догадаться, что предстоит рассматривать вопросы чрезвычайной важности и актуальности. Хотя, по-моему, это стиль всех коммунистических сходок, вне зависимости от их повестки. Даже на земных собраниях, мобилизующих членов партии на работы с гнилой капустой и картошкой на овощных базах, коммунисты всегда так перебирали с нахмуренностью лбов и пафосом своих выступлений, будто не от овощной гнильцы эту базу им предстояло очистить, а от окопавшихся там контриков.
Со вступительным словом выступил председатель подпольного комитета товарищ Вампирюк. Неужели у него действительно такая фамилия? А если это партийная кличка, то товарищ Вампирюк ещё на Земле её получил, или уже на Сортировочной чем-то заслужил?
-Товарищи! КППМ, Коммунистическая партия потустороннего мира, вопреки жесточайшему запрету здесь на всякую политическую деятельность, продолжает свою работу. Потому что, куда бы ни закинула судьба коммунистов, они всегда и везде в первую очередь должны оставаться коммунистами...
Вот и опять это 'всегда и везде'. Что значит это выражение - 'всегда и везде оставаться коммунистом' - этого я никогда толком не понимал. Почти уверен, что подавляющее число самих коммунистов - тоже. Но как только это выражение родилось, оно сразу стало звучать очень многозначительно, и многозначительность эта со временем приобретала всё более тревожный и даже пугающий оттенок, что заметно увеличивало число обострений язвенной, сердечных и прочих болезней среди коммунистов. А когда после одного из съездов большевиков по приказу их главного пахана было вырезано большинство участников этого съезда, в этой многозначительности и вовсе стал преобладать панический элемент. На партсобраниях и тем более на партсобраниях с персональными делами эти забронзовевшие слова сразу заставляли всех присутствующих испуганно втягивать голову в плечи и быть готовыми с одинаковым воодушевлением единогласно проголосовать хоть за награждение однопартийцев, хоть за выговор им, хоть за их расстрел сразу после окончания собрания. Нет-нет, не с одинаковым. За награждение - тут кто-то из завистников мог позволить себе быть даже и против; за выговор - и здесь могли отыскаться воздержавшиеся; а вот за расстрел... Ни в чём другом члены ВКП/б/ не были так единогласны, никакое другое голосование так не сплачивало их ряды. Интересно, а вот скажи кто-нибудь с таким же пафосом членам своей партии: 'Господа, в какую бы пивнушку не забросила судьба члена партии любителей отечественного пива, он всегда и везде должен требовать только российское пиво!' - обойдётся ли тут без язвительных смешков и комментариев самих любителей такого пива? Нет, не обойдётся. Не забронзовеют для них такие слова, и не проникнутся они должным уважением ни к своей партии, ни к её вождю, пока этот вождь, после какого-нибудь исторического съезда партии любителей отечественного пива не перевешает или не перестреляет тех участников этого съезда, которые сделали хотя бы глоток заморского пива. Только таких вождей члены возглавляемых ими партий уважают настолько, что клянутся в верности им даже у расстрельной стенки, куда ставятся по приказу этих вождей.
-... И мы - единственная партия, которая сохраняет готовность к такой деятельности, - продолжал своё вступительное слово товарищ Вампирюк. - А ведь после 'Напутственного слова' Чёрт-бабы поджали свои хвосты большинство конкретных либерал-демократов и даже считающие себя самыми крутыми на Сортировочной члены партии любителей собачьих драк, не говоря уже о всех прочих земных горлопанах и пустозвонах.
Ну, камень в огород любителей собачьих драк товарищ Вампирюк напрасно запустил. Какая у таких любителей может быть политическая деятельность там, где нет ни одной собаки. Давно известно - все собаки попадают в рай. А вот почему на Сортировочной поджали свои хвосты конкретные либерал-демократы? Потому что, в отличии от большевиков, у партии не было земного опыта работы в подполье?