...- Как вы знаете, товарищи, почти весь предыдущий состав подпольного комитета нашей партии неожиданно, внеочередным спец-этапом был отправлен на станции Нижнего хозяйства с наиболее строгим режимом.
Интересно, что предшествовало этому событию - внеочередному спец-этапу на станции с наиболее строгим режимом? И почему 'почти', а не весь состав был туда отправлен? Этому событию предшествовал визит кого-то из членов того подпольного комитета в Стуковую? Очень может быть. У коммунистов стучать друг на друга всегда считалось такой же строгой партийной обязанностью, как уплата членских взносов. Если даже не ещё более строгой. В лучшие для стукачества времена среди них были такие рекордсмены, которые закладывали своих однопартийцев десятками и сотнями, если считали, что это - лучшая гарантия самим в живых остаться. Ну, а здесь авторы самых ценных доносов как премируются? Ближайшим спец-этапом на станцию Ура?
...- Но мы подхватили упавшее на время знамя нашей партии и, несмотря на все трудности, продолжим выполнение её программ, - бодро рапортовал товарищ Вампирюк.
Ну кто на Земле поверит, что у коммунистов даже 'на том' для землян свете есть программы партии?
После ещё нескольких пышных фраз во славу партии и её знамени, председатель подпольного комитета перешёл к её программам.
- Увы, товарищи, по-прежнему, буксует даже программа-минимум КППМ - строительство социализма на станции Ура. Её первым пунктом было и остаётся создание там крепкой партячейки. Нет, никак не получается. Да что там - создание партячейки. Предполагалось начать на станции Ура хотя бы с комсомольской организации. Так комсомольцы не успели ещё и первое собрание провести, как на них донесли, и все они были отправлены на Скуку смертную...
Да, без партячейки коммунистам - никак. А то ведь они попадают на станцию Ура растерянные, разоружённые, не понимающие, как быть, что делать. Кто-то, может, и хотел бы сразу примкнуть к партийной работе, да куда ему обратиться? А была бы партячейка, он сразу бы туда и поспешил: 'Здравствуйте, товарищи! Только что прибыл по этапу с Сортировочной. Прошу немедленно поставить меня на партучёт и приобщить к строительству социализма на станции Ура. Готов закрыть собой брешь на любом участке этого строительства'.
После продолжительных сетований о трудностях партийной работы даже на самой верхней станции преисподней, товарищ Вампирюк подытожил накопившиеся у руководства подполья наблюдения:
- Да, товарищи, предположение, что ориентированная на станцию Ура программа-минимум нашей партии будет достаточно легко выполнима, оказалось ошибочным. Как это ни парадоксально, но бывает очень и очень много случаев, когда как раз члены партии становятся самыми ярыми антикоммунистами на станции Ура. Прибыв туда по этапу, они первым делом интересуются ни тем, как найти там партячейку, а есть ли там Стуковая. Поэтому понятно тотальное недоверие наших товарищей друг к другу на станции Ура: тебе кто-то заговорщицким шепотком предлагает строить там социализм, ты соглашаешься - и скоро оказываешься в Парной, а то и ниже...
А чего тут парадоксального? Да, ходишь дурак-дураком с криком 'Ура!' вокруг трибуны с Перстом указующим; делаешь воодушевлённый вид, что понимаешь и каждый раз горячо поддерживаешь то направление, куда он теперь указывает; но ведь всего лишь изображаешь. А сам только и думаешь об апелляции, где отречёшься от любой политической идеологии. А это отречение лучше всего подкрепить стуком на тех, кто медлит с таким отречением.
- ...И эта подозрительность друг к другу будет продолжаться на станции Ура до тех пор, пока там не появится надёжный, авторитетный товарищ с нашим мандатом, который будет иметь право и сможет, наконец, сколотить там крепкую партячейку, - делает вывод руководитель коммунистического подполья на Сортировочной.
Понятно, что кандидатура авторитетного товарища с мандатом была подобрана верхушкой подпольного комитета ещё до начала собрания. Генерал-коммунист, человек доказавший, что не может поступиться принципами- кто лучше подойдёт для такой роли.
После сделанного товарищем Вампирюком предложения, и окончания дифирамбов в свою честь Евгений Семёнович спокойно сказал:
- Я отказываюсь от такого мандата.
- Как вы сказали? - не поверил своим ушам руководитель подполья.
-Я отказываюсь от мандата на организацию строительства социализма на станции Ура.
Ответ был таким удивительным для всех подпольщиков, что какое-то время никто из них и слова не мог вымолвить.
Но вот товарищ Вампирюк раздражённо спрашивает:
- А почему это вы, товарищ генерал, отказываетесь, позвольте узнать?
'Товарищ генерал' было произнесено с особым ударением, с нарочитой растяжкой.
Даже мне ответ Евгения Семёновича показался неожиданным и очень смелым:
- Меня, несмотря на все мои грехи, направляют на самую верхнюю станцию преисподней с перспективой после подачи апелляции даже в рай попасть. Зачем же я буду устраивать там всякие неприятности.
Что-то произошло на собеседовании с принципами генерала Караева. Причём, незаметно для него. Кто-то там изрядно выкорчевал из него эти принципы. Иначе трудно было удовлетворить моё ходатайство.
В подполье надолго воцарилась гнетущая тишина.
Товарищ Вампирюк прервал её вопросом, высказанным самым презрительным тоном:
- По-вашему, побуждать где-то людей к строительству социализма - это 'устраивать там всякие неприятности'?
Проходи в своё время партсобрание на Земле с аналогичной повесткой - о получении мандата на строительство социализма хоть в каких-нибудь Глубоких Навозах, да откажись назначенный партией от такого мандата - тут же был бы поставлен на голосование вопрос о его расстреле. Конечно, и на Сортировочной коммунисты могли поставить такой вопрос, да как тут шлёпнешь приговорённого. Приходилось ограничиваться зловещими интонациями.