Товарищ Вампирюк владел ими:
- Наши товарищи и на самых нижних уровнях преисподней помнят о программах партии, а вы отказываетесь работать даже в тепличных условиях станции Ура?
Подпольщики дружно набросились на генерала Караева с гневными упрёками. Но Евгений Семёнович героически молчал.
И тут кто-то из подпольщиков ехиднейшим тоном спрашивает:
- Кстати, товарищи, а почему генерал Караев получил путёвку на станцию Ура? Насколько нам известно, члены нашей партии, действительно не поступавшиеся принципами и отказывающиеся пройти через 'Партер', выше Карьера никогда не оказываются, а кое-кто даже в Светлое будущее попадает.
Тут же последовала добавка и в мой адрес:
- У него и приятель очень подозрительный. Не просто беспартийный, а злостный антикоммунист. Несколько наших внимательных товарищей уже сигнализировали в комитет об этом.
Вот как! А ведь я так старался скрывать свой злостный антикоммунизм от посторонних ушей.
Было понятно, что Евгений Семёнович объясняться не станет, да и не сможет объяснить, почему он получил путёвку на станцию Ура. Объяснить это мог только я. Но я этого делать не стану, и сейчас нас обоих вышвырнут отсюда. Так хоть высказаться, что ли, напоследок.
- Товарищи, а зачем надо строить социализм на станции Ура? Чего там уже сейчас не хватает для развитого социализма? Очередей за колбасой и туалетной бумагой? Так и не нужна, вроде бы, там ни колбаса, ни туалетная бумага. А главные признаки развитого социализма на станции Ура уже есть: 'сплочёнными колоннами', 'стройными рядами', 'выше знамя', 'все, как один', 'плечом к плечу'. А главное - есть Указующий Перст и единодушное, громогласное, вечное 'Ура!'.
...Уже когда нас с Евгением Семёновичем выводили из подвала, я успел крикнуть:
- Конечно, коммунисты даже на станции Ура смогут организовать очереди и дефицит. Но как на такое самоуправство посмотрит Хозяин?
Выгнанные с собрания подпольного комитета, мы с генералом Караевым больше уже не говорили о программе-минимум Коммунистической партии потустороннего мира - о построении социализма на станции Ура. Я спросил его о другом:
- Евгений Семёнович, дорогой, скоро мы с вами расстанемся. Так скажите мне напоследок, какая всё-таки программа-максимум у коммунистов этого мира? Вы ведь ещё на первом своём подпольном собрании узнали об этом.
- Вы никогда не поверите! Никогда! - сказал Евгений Семёнович таким тоном и так посмотрел на меня, что я догадался и воскликнул:
- Не может быть!
Евгений Семёнович только руками развёл.
- Строительство коммунизма в раю?
- Да.
Это надо было переварить. Поспешные, легковесные комментарии оскорбят такое громадьё планов коммунистов загробного мира. Любое громадьё достойно какого-то уважения. Хотя бы за свои размеры.
Стал выяснять, что известно Евгению Семёновичу о выполнении этой программы:
- А были какие-то попытки?
Теперь мы уже не могли отказывать друг другу ни в чём.
- Сейчас я расскажу вам о происшествии, которое произошло на том, первом для меня, подпольном собрании. Оно шло своим чередом, как вдруг в дверях подвала неожиданно для всех появился странный персонаж. По-моему, так должен был выглядеть человек, которого только что, помимо его воли и очень грубо вышвырнули из какого-то приличного общественного места. Он всё время озирался, будто ожидая следующего толчка, пинка, удара. Вскоре стало понятно, что товарищу Вампирюку и некоторым другим ветеранам подполья этот человек был знаком, и он даже был приглашён в президиум.
- Ой, догадываюсь, Евгений Семёнович, откуда этот человек прибыл.
- Правильно догадываетесь. Сам он был в такой глубокой депрессии, что едва ли смог бы сделать своё выступление связным. Поэтому вначале, тихонько поговорив с ним, его историю поведал собранию председатель подпольного комитета. Рассказать вам эту историю или сразу перейти к её окончанию?
- Да как же можно лишать себя такого лакомства? Рассказывайте, Евгений Семёнович.
- Однажды на Сортировочную попал пожарник. Примерный работник, член коммунистической партии, фотография которого всегда висела на доске почёта депо. Пожары тушил добросовестно, но любил, грешным делом, как и любой другой нормальный советский человек, что-нибудь прихватить с места работы, то есть, с пожарища. Как-то раз уже из самого пекла вытащил большой чемодан. Но в нём оказались не дорогие вещички, а скрюченная старушка, которая, потеряв голову от паники, таким образом пряталась от огня. И что вы думаете? Оказывается, тому, кто спас своими руками человека от неминуемой гибели, на собеседовании при вынесении приговора положены существенные поблажки. Очень существенные. Вплоть до выдачи путёвки в рай.
Я не стал говорить Евгению Семёновичу, что знаю о таких поблажках, и подумал про себя: 'Выходит, даже если ты задумывал вытащить для себя из пожарища ценные вещички, а вытащил совершенно ненужную тебе старушенцию, всё равно на собеседовании это засчитывается, как чистенькое 'своими руками от неминуемой гибели'? Мотивы такого поступка никак не учитываются? Или у этого пожарника на собеседовании были слабенький прокурор и выдающийся адвокат?'
- Так, и что дальше происходило с тем пожарником? - с нетерпением спрашиваю я.
- А вот то и происходило, что как только он получил путёвку в рай, подпольный комитет Коммунистической партии потустороннего мира тут же выдаёт ему партийное задание.
- Заняться построением коммунизма в раю?
- Да. И выдаёт ему мандат на такое строительство.
- Так-так, - потираю я руки. - И с чего было рекомендовано начать строительство коммунизма в раю?