- Вот тут у подпольщиков разгорелся теоретический спор: начать с организации колхозов в райских кущах или с создания в раю крепких органов?
- Начать решили, конечно, с органов? - не сомневался я.
- Нет, решили начать с колхозов.
- Ну, это же грубейшая теоретическая и политическая ошибка, - тут же воскликнул я.- Кто же начинает строительство коммунизма, не создав крепкие органы. А кто в райских кущах народ в колхозы будет загонять?
- Уж не знаю, как там, в раю, получилось бы с органами, но с колхозами у этого пожарника ничего не вышло.
- И как относились обитатели райских кущ к этому агитатору?
- Как к деревенскому дурачку. Не только никогда не обижали, но всегда были очень ласковы с ним. Каждый норовил его чем-нибудь угостить, кто - только что сорванным персиком, кто - клубничным вареньем. И никаких на него жалоб и доносов в администрацию рая не поступало. А она присвоила ему какую-то группу инвалидности и очень ненавязчиво оберегала его от всяких бед.
- И почему же его всё-таки турнули из рая?
- Турнули из рая его за то, что он, раздосадованный провалом своей миссии и таким отношением к себе, стал очернять руководство рая. Начал распространять слухи, будто архангелы тырят с райских складов свечи и контрабандой переправляют их в Нижнее хозяйство.
Вон как: не всё, оказывается, прощается в раю инвалидам-строителям коммунизма, есть там и для них своя красная линия.
- А как происходит этот интереснейший процесс - выдворение из рая? Посредством каких действий?
- Посредством пендаля. Этот пожарник, оклемавшись на том собрании и отвечая на вопрос из зала, так и сказал: 'Вдруг я почувствовал чей-то могучий пендаль - и тут же очутился опять на Сортировочной'.
- По-моему, администрация рая поступила слишком гуманно с тем пожарником. За попытку начать строительство коммунизма в раю, да ещё одним из самых изуверских способов -организацией колхозов в райских кущах... Да за такое тот пендаль должен был отправить его прямиком в Светлое будущее без всякой пересадки на Сортировочной. Как вы считаете, Евгений Семёнович?
Евгений Семёнович не стал возражать. Перед расставанием мы стали почти единомышленниками.
...Провожаю у лифта своего друга на станцию Ура, сказав, что мой этап будет только следующим. Евгений Семёнович очень переживал за меня, он был уверен, что мы расстаёмся навсегда, так как с Ямы апелляции не подаются. Я не мог возражать, хотя для меня этот вопрос, выражаясь канцелярским языком, оставался открытым - ведь когда-то я опять покину земной мир и куда попаду потом?
Крепко обнялись. Потом ещё раз, надолго уткнувшись лицами в плечи друг друга и уронив на них несколько фантомных слёз. Не знаю, как у Евгения Семёновича, но у меня не было в земной жизни более душевных, более трогательных проводов.
Ещё была слышна торжественно-грозная мелодия лифта, опускающего этап с Евгением Семёновичем в Нижнее Хозяйство, ещё я раздумывал над тем, как он поведёт себя на станции Ура, когда заметил этого типа, вертящегося неподалёку. Несколько раз он приближался ко мне, но как только я смотрел в его сторону, он тут же останавливался и прятал своё лицо. Наконец, всё-таки решительно направился в мою сторону.
Ба, так это же журналист Николай, наш московский попутчик до Сортировочной, ещё недавно наш товарищ, а ныне - один из активистов Карабасова.
- Случайно вас заметил, - сразу заявил он. - Вовсе не искал с вами встречи. По службе мимо проходил.
Не поверил я в эту случайность, но чего ради мне испытывать к нему более кровожадные чувства.
- Моя фамилия - Талызин. Николай Талызин. На том свете я был довольно известным фотожурналистом. В нашем кругу говорят, что вы возвращаетесь на Землю. Интересно, как там отнеслись к моей гибели?
Не припоминаю такого 'довольно известного фотожурналиста'.
- Как служится, Николай?
- Не жалуюсь. Репутация вот только. Иной подлец только что прибыл на Сортировочную, а уже норовит укоризненно ткнуть в мою сторону пальцем. Вы там, на Земле, не говорите, пожалуйста, об этом...
- Думаю, у меня и повода для такого разговора не будет.
... Назвать то, к чему меня подвели для возвращения в земную жизнь, тоже лифтом? Пусть будет лифт, раз нет у меня для этого непонятного чуда другого названия.
Захожу туда один - стало быть, не часты на собеседованиях такие приговоры.
'Поехали!' На Землю - с мандатом на святое дело.
Б/У
...- Ура, очнулся! - радостно крикнул Вася, а Моня, укоряя меня за моё, затянувшее на его взгляд беспамятство, проворчал:
- И пяти минут не прошло.
С иронией Моня проворчал. То есть, прошло даже меньше пяти минут. Но как такое может быть? Да одни только прения в подпольном комитете Коммунистической партии потустороннего мира о строительстве социализма на станции Ура продолжались намного дольше.
Порывался крикнуть: 'Люди, я был ТАМ! Я побывал на ТОМ свете! Я ОТТУДА возвратился...', - но, подумав, отложил это громогласное заявление. Кроме Мони и Васи рядом были врачи, зеваки. Но даже когда я останусь со своими друзьями наедине и скажу им, что побывал ТАМ, как они отнесутся к этому заявлению? Нет у меня командировочных документов и сувениров с ТОГО света. Да и сам я долго ли буду уверен, что действительно побывал на ТОМ свете, а не просмотрел захватывающий спектакль, за пять минут созданный моим искривлённым при падении сознанием? И оно же, придя в норму, скоренько удалит этот спектакль со своей сцены. Кстати, а все ли другие возвращенцы ОТТУДА рискуют начать разговор на эту тему даже с близкими, не опасаясь если не услышать, то прочитать на лицах: 'Выжил, но, похоже, сбрендил!'