- Конечно-конечно! - перебил неудавшегося политрука 'Светлячка' товарищ Хилых. - А сделать проститутку своей единомышленницей большевик может, только кувыркаясь в её постели. Блестящая логика, товарищ Дыбин. Ну и как вам давалась такая партработа? Быть может, некоторые проститутки уже и заявления о приёме в НПБУ готовы подать?
Какой-то сигнал от товарища Скалина товарищу Букину, а от того - докладчику. Сигнал был принят, понят, и товарищ Хилых объявил:
- Как на самом деле потрудились вы, товарищ Дыбин, на порученном партией участке - об этом мы сейчас узнаем от представительницы тех самых тружениц, с которыми вы, по вашему мнению, плодотворно работали.
Товарищ Хилых сам подошёл к двери зала, открыл её и пригласил зайти в помещение барышню в очень смелом 'прикиде', с подчёркнуто развязной походкой и продолжающую жевать жвачку. Она садится на подготовленный для неё в президиуме стул, закидывает ногу на ногу и посылает воздушный поцелуй Дыбину.
Товарищ Хилых информирует собравшихся:
- Товарищи! Позвольте представить вам секретного сотрудника нашей партии в 'Светлячке'. В целях конспирации будем называть нашего товарища её партийной кличкой - товарищ Непорочная. Товарищ Непорочная, расскажите нам, пожалуйста, как товарищ Дыбин справлялся с порученной ему партией работой. Разумеется, мы будем понимать эту работу в ее политическом значении.
Товарищ Непорочная, прилепив жвачку под столешницу, доложила:
- Да хоть как мы будем понимать эту работу, а Пенёк не справлялся с ней вовсе. Как только приступал к любой своей работе, так сразу выдыхался. Работничек он во всех смыслах - никакой.
- Товарищ Непорочная, неужели товарища Дыбина, одного из ветеранов Народной партии с большевистским уклоном, в 'Светлячке' называли Пеньком? - удивился товарищ Хилых.
Это удивление было очень эмоциональным, но едва ли искренним. Из докладов своего сексота в 'Светлячке' верхушка партии ещё раньше должна была узнать, как быстро и верно барышни оценили интеллектуальные способности своего политрука.
Товарищ Непорочная подтвердила печальный факт:
- Только Пеньком и называли. С первого дня.
Товарищ Хилых громко недоумевал:
- Товарищ Дыбин, и вам не стыдно? Пенёк! Разве у большевика может быть такая кличка?
- Клички, товарищи, сами не выбирают, - угрюмо ответил товарищ Дыбин.
Товарищ Хилых не принимал такого объяснения:
- Надо было решительно протестовать! Надо было перестать откликаться на эту унизительную кличку.
Теперь недоумевал товарищ Дыбин:
- А как тогда проводить среди них партработу, если совсем игнорировать свою кличку и не откликаться на неё? Вначале я пытался протестовать. Предлагал называть себя как-то иначе. Например - Батей.
Самый молодой член президиума товарищ Томина с усмешкой спросила:
- А готовить проституткам манную кашу и заплетать им косички вы, товарищ Дыбин, не предлагали?
- Товарищ Томина! - встав со своего стула, строго осадил её заместитель председателя НПБУ товарищ Букин. - Не первый раз напоминаю вам: партийное собрание - это не сцена для демонстрации вашего сомнительного остроумия!
Мы и в 'День открытых дверей' заметили про себя: если в этой только ещё набирающей обороты партии уже есть хоть какая-то оппозиция, то её голосом является товарищ Томина. Она, например, очень язвительно оценила намерения большей части членов НПБУ силой прибрать к рукам Аляску.
А товарищ Дыбин говорил о глубоко выстраданном:
- Если кличка к тебе прилипла, то это, товарищи, навсегда. Наверное, скорее свои отпечатки пальцев можно изменить, чем кличку.
Тут мы были согласны с товарищем Дыбиным - очень верное наблюдение. Если назвали тебя Пеньком, то Батей тебе уже никогда не быть, хоть бы ты действительно стал заботливым опекуном для всех барышень 'Светлячка'. Приоритет при выборе клички человека - за самой отличительной его особенностью.
- Товарищ Непорочная, тому, кого вы называете Пеньком, было поручено проведение следующих мероприятий в 'Светлячке', - товарищ Хилых берёт в руки лист бумаги, читает: - 'Разучивание с женщинами легкого поведения партийного гимна большевиков'. Разучивал он с вами 'Интернационал'?
- Это я, ради хохмы, пыталась научить его петь "Интернационал", - ухмыльнулась товарищ Непорочная. - Дохлое это дело, товарищи. Легче научить петь дождевого червя, чем товарища Дыбина.
- Товарищи! Ну что же делать? - защищался товарищ Дыбин. - Ведь у меня нет ни голоса, ни слуха. "Интернационал" в моем исполнении - это только дискредитация партии и ее священных символов.
- Почему же вы своевременно не доложили партии об отсутствии у вас голоса и слуха? - вопрошал товарищ Хилых. - Почему не сказали об этом тогда, когда вопрос встал ребром - кого направить на партийную работу в 'Светлячок'?
Степан Иванович тупо молчал, и товарищ Хилых продолжил расспрашивать сексота партии:
- О том, читал ли товарищ Дыбин девушкам главные труды наших основоположников - об этом, наверное, и спрашивать не стоит?
Товарищ Непорочная подтвердила:
- Нe стоит. Об этих трудах он говорил всегда одно и то же: 'Насочиняли эти основоположники на наши бедные головы'.
- Наши основоположники, товарищ Дыбин, нисколько не виноваты в том, что ваша голова не в силах постичь всю глубину их трудов, - негодовал товарищ Хилых.
Товарищ Дыбин нашёл противоречие в словах товарища Непорочной:
- Товарищ Хилых, секретный сотрудник партии не совсем верно информирует вас. Однажды я взял в библиотеке и начал читать одной барышне 1-й том "Капитала". Прочитаю немного - и требую от неё повторения. Но мне не позволили дочитать даже три страницы.