Я уже вкратце знал от товарища Букина историю этого 'островка родной земли', но проще расположить к себе собеседника, не показывая, что кое-что уже знаешь.
- Расскажите, пожалуйста, о нём.
- Дела давно минувших дней, и всё-таки давайте назовем это заведение условно. Ну, скажем, так - 'Красный сарафан'. Чуть ли не у самого порога штаб-квартиры НАТО оно дислоцировалось, хе-хе. И все его работники, включая барышень - наши люди, и все имели воинские звания.
- Как там у них было с субординацией? - подводил я Николая Максимовича к основной теме нашего разговора. - Барышни 'Красного сарафана' сами выбрали из своей среды мадам?
- Нет, мадам назначил Центр.
- По каким критериям Центр выбирал её? Кем она была до этого назначения?
Я знал ответ на этот вопрос, но не хотел лишать собеседника возможности ответить на него не просто, а с интригующими театральными интонациями и паузами, потому что вопрос очень располагал к такой театральщине при ответе на него.
Николай Максимович воспользовался предоставленной ему возможностью:
- До этого назначения она была... До этого назначения мадам 'Красного сарафана' была... До этого мадам Брунгильда... был майором Жеребцовым.
- Мужчиной?! - я посчитал не зазорным чуть ли не по-бабьи охнуть и всплеснуть руками.
- А вот тут уже не было никакой добровольности. Стать мадам Брунгильдой майору Жеребцову пришлось по приказу. А приказы, как известно, не обсуждаются, - уточнил Николай Максимович.
Будто отойдя от изумления, я спросил:
- Выходит, успешные операции по смене пола - это наш приоритет, а не Запада?
- Э-э, мил человек! Сколько и сколько пионерских идей и разработок вышло из закрытых научных учреждений, созданных нашими органами. Никаким 'силиконовым долинам' было бы не угнаться в этом соревновании за нашими 'шарашками'.
- А я-то всегда считал, что в 'шарашках' создавали только танки, самолеты, 'катюши'... Получается, что там и революционные гуманитарные идеи вызревали?
- А то как же. В 'шарашке' и никому до этого неизвестный ученый-гуманитарий старался как можно быстрей выдать что-нибудь революционное. Зачем, хе-хе, откладывать на второй срок то, что можно сделать в первый? А приспособить нечто гуманитарное к нуждам обороны всегда можно. Вот обратная задачка - как, например, торпеду или иприт с зарином использовать в народном хозяйстве, - вот такая задачка посложнее будет.
- Значит, в Центре посчитали, что природная женщина на посту мадам 'Красного сарафана' слабовата будет?
- В Центре справедливо рассудили, что так оно будет надежнее. Склад ума, психика, да и, чего там скрывать, тяжелая рука - все это, хе-хе, хозяйство у мадам Брунгильды осталось от майора Жеребцова. Дисциплинка в 'Красном сарафане' была я те дам! Работа кипела. Клиентура и какая клиентура, через одного - высокопоставленные офицеры, в очередь записывалась. Развединформация, извините, так и перла оттуда. Благодаря ей, нам частенько удавалось переигрывать Запад в политических и дипломатических играх с ним.
- И как долго 'Красный сарафан' помогал нам переигрывать Запад? Что же случилось с ним?
- А случилось то, что мадам Брунгильда влюбилась.
Пожалуй, жанр этой истории предписывал мне здесь хмыкнуть, хихикнуть, вволюшку поёрничать. Да вот что-то не хотелось. Хотелось порадоваться: стало быть, и в 'шарашке', кромсая по- всякому человека, с его потребностью любить сладить не смогли.
- В кого же это она влюбилась, Николай Максимович?
- А влюбилась она в какого-то буржуя, как-то заглянувшего в 'Красный сарафан'. Еще больше усугубляло положение то обстоятельство, что и чувство того буржуя оказалось настоящим.
- И как же отнеслись к этой любви в Центре?
- А в Центре долгое время ничего про неё не знали-не ведали. Я ведь не торопился докладывать. Все думал: вот-вот кто-то из них охладеет к другому. Майора Жеребцова не в каждый трёхстворчатый шифоньер удалось бы втиснуть, а буржуй - метр с кепкой. Но они с каждым днем все крепче привязывались друг к другу, и мадам Брунгильда все чаще надолго уходила из 'Красного сарафана' в гости к своему возлюбленному.
- И любовь мадам Брунгильды негативно сказалась на работе 'Красного сарафана'?
- Негативно - слабо сказано. Без сильной руки объект стал быстро терять свою ценность не только как разведучреждение, но даже как бордель.
- Вы, Николай Максимович, пытались напомнить мадам Брунгильде о ее служебных обязанностях?
- И не один раз. Станешь в очередной раз попрекать: опомнитесь, товарищ майор, холодная война в самом разгаре, родина как никогда нуждается в развединформации, в 'Красном сарафане' без вас - Содом и Гоморра, до вульгарных потасовок дошло. Так она прервет меня и скажет раздраженно: 'Господи, как же вы мне надоели! У меня - можно сказать, медовый месяц, а вы тут со своей дурацкой холодной войной как репей пристали!..'
- И что решили в Центре?
- В Центре решили: мадам Брунгильду, пока она не докатилась до прямого предательства, надо возвращать на родину. Но как это сделать? Она ведь прекрасно осознавала свои провалы по службе. Настороже была, сразу бы догадалась - что означает приглашение навестить родные края, как бы ловко не было оно состряпано. В 'Красный сарафан' наведывалась только для раздачи очередных зуботычин своим вконец одичавшим девицам.
- И не стало у мадам Брунгильды других забот-печалей, кроме раздачи дежурных зуботычин?
- Была-была у неё серьезная печаль. Надо признать, что в 'шарашке' не стали устранять очень неприятную для любой дамы особенность её фигуры. Так и осталась у мадам Брунгильды очень заметная кавалерийская кривизна ног майора Жеребцова. И она попросила меня, объездившего всю Европу, порекомендовать ей лучшую в Европе клинику для соответствующей операции. Её возлюбленный готов был оплатить любые расходы.