Королева красоты уже не скрывала обиды:
- Фу, товарищ полковник! Что за казарменный лексикон у вас?
- И нечего тут фукать! Конечно, кожвендиспансер - это не Канарские острова. Туда меньше хочется попасть. Поэтому и предостерегаю, чтобы не стал он для тебя родным домом.
Интересно, устроители конкурса знали, что за напутственное слово предстоит услышать победительнице? Или это кто-то из недовольных его итогами подложил им и королеве такую свинью?
Девушка оказалась достаточно воспитанной, и даже теперь не стала отвечать на казарменную грубость в таком же тоне.
- Да, вот это тёплое напутственное слово. И от каких ещё напастей вы, товарищ полковник, предостережёте меня? Что ещё посоветуете?
У полковника Сивкина был готов и следующий совет:
- Я бы порекомендовал тебе сразу и добровольно встать на учёт в милицию.
- Так вот прямо - добровольно и сразу? - снисходительность давалась барышне всё трудней.
Ветеран и не думал менять манеру своего наставничества:
- Чему бывать, того не миновать. Вечерком, не поленись, позвони участковому. Нахожусь, мол, по месту постоянной регистрации, по улицам в одной комбинации не шастаю, эротикой всякой в подворотнях и подвалах не занимаюсь...
Барышня крепилась из последних сил:
- Только и всего? Позвонить участковому, отрапортовать ему, что по улицам в неглиже не шастаю, в подворотни и подвалы никого не заманиваю - и моя совесть будет чиста?
Силы были неравные:
- Нет, милая моя. Раз в неделю, будь добра, убери с лица все проктеры и гембелы, чтобы тебя опознать можно было, и дуй лично в родное отделение милиции. Лично! Покажись там, отчитайся. Получи подтверждение, что в непотребном виде в общественных местах не замечена, сигналов соседей, что превратила свою жилплощадь в притон, на тебя не поступало, детей-подкидышей за отчётный период никому не подкидывала...
Да, стало понятно, что это был неприятный сюрприз для организаторов конкурса. Такого казарменного обхождения с королевой красоты они не ожидали, и ведущему уже давались инструкции по удалению со сцены бывшего ответственного работника военкомата.
А он продолжал своё наставление:
- Да ты не переживай, что тебя тут главной секс-бомбой выбрали. И с таким клеймом можно прожить, если перечисленные мной меры предосторожности соблюдать.
Терпению королевы красоты пришёл конец:
- Да как вы смеете! - и она побежала со сцены.
Были, оказывается, в зале и другие злопыхатели - наёмные или по зову завистливой душонки:
- В милицию помчалась - как можно быстрей на учёт встать.
- Нет, топиться побежала.
Полковник Сивкин не унимался:
- Как же, побежит такая топиться. Небось на эту... как её... на панель, небось, припустила со всех ног. Невтерпёж ей. Ну, в добрый путь, в добрый путь!
Понадобились очень невежливые слова и даже лёгкие подталкивания в спину, чтобы убрать наставника со сцены. И уходя, он продолжал учить уму-разуму оставшихся на сцене девушек:
- Не споткнитесь, девки, ноги свои хвалёные не переломайте, когда тоже на панель побежите!
А ни это ли тот, кто нам нужен.
Мы покинули представление сразу за полковником Сивкиным и пригласили его посидеть с нами в ближайшем кафе, намекнув, что можем предложить ему интересное место работы, где его строгость будет очень уместна.
...- Большую и лучшую часть своей жизни я работал инспектором конных заводов. Как и другие мои коллеги работал на совесть - конское поголовье в стране всегда отвечало и требованиям народного хозяйства, и мобилизационным стандартам. И когда перешёл на работу в военкомат, был неприятно удивлён тому, насколько порой поголовье призывников проигрывает конскому поголовью.
Мы не стали выражать удивления языком полковника Сивкина. Разве не простительно, что в лексике многолетнего инспектора конных заводов остаются кавалерийские элементы.
- И что же или кто же в этом виноват? - спрашиваю я.
- А то вы не знаете, кто виноват, - сердито говорит полковник. - Чума, занесённая в наши края вероятным противником, виновата. А называется эта чума - сексуальная революция. Не дают у нас этой заразе должного отпора.
Было заметно, что эта тема многолетней занозой сидела в полковнике Сивкине, и мы дали ему выговориться.
- Издавна в близких отношениях россиян никаких сексуальных фантазий, прелюдий любви и тому подобных постельных извращений и выкрутасов не было и в помине, а призывной контингент всегда был кондиционным. Каждый призывник получался как огурчик! Хоть в армию ты его направь служить, хоть на флот - всюду он будет годен, всюду он орёл. Такого орла не надо было настраивать на боевые походы. Он сам так и зыркал по сторонам - у кого бы Нарву оттяпать или Измаил отобрать. А каким получается солдатик, сделанный с многочисленными сексуальными извращениями? Для чего он по сторонам зыркает? Он дырку в заборе вокруг своей части высматривает. Через которую дезертировать удобнее. Ну а чьи теперь Измаил и Нарва - это вы и сами знаете. Вот так, благодаря сексуальной революции захиревает наш призывной контингент. Разве можно нацеливать такой контингент на боевые походы, например, к Индийскому океану? Да что вы! С ним и в мирное время, и в безветренную погоду даже до вокзала без потерь не дойдёшь. А как родину будем защищать в тяжелую годину? С богатыми сексуальными фантазиями или с достаточным поголовьем бойцов?
Я постарался, чтобы в моём тоне не было никакой иронии:
- Да, для того, чтобы не просто прогуляться до Индийского океана, а оттяпать там для родины хоть что-то равноценное Измаилу и Нарве, понадобится немалое поголовье бойцов.