- Причём кондиционное поголовье, а не сделанное по извращённой методике сексуальной революции, - так же серьёзно добавил Моня.
Полковник Сивкин продолжал негодовать:
- Ведь до чего дожили: выскочит на тебя в тёмное время суток из кустов какой-нибудь сексуальный революционер, и даже не станет разбираться, женщина ты, или... или полковник в отставке.
Мы рассказали полковнику, с каким контингентом и кем ему придётся работать, если он примет предложение НПБУ. Основная задача - поддержка в этом контингенте дисциплины и должного патриотизма даже тогда, когда 'Светлячок' откроют и туда будут наведываться клиенты из лагеря вероятного противника.
Предложение было принято тут же, и клиентам из лагеря вероятного противника заранее гарантировался провал в попытке переметнуть на свою сторону хоть кого-то из контингента 'Светлячка'. Но перед тем, как окончательно ударить по рукам, нам пришлось выслушать ещё немало воспоминаний о конных заводах родины и почти гарантированных провалах в их работе, если бы не инспектор Сивкин.
Расставшись с полковником, мы обменялись впечатлениями о прошедшей встрече.
- Едва ли товарищ Сивкин станет большим интеллектуальным украшением НПБУ, чем товарищ Дыбин, - не сомневался Моня.
- Да уж, - поддакнул Вася. - Измерять солдатушек поголовьем - какое уж тут интеллектуальное украшение.
- В 'Светлячке' товарищу Сивкину будет самое место, - одобрил я грядущее назначение, в котором не сомневался. - Всё поголовье тамошних девиц хоть кнутом, но заставит 'Капитал' зубрить и петь 'Интернационал'.
- Интересно, а какую он получит у них кликуху? - задался вопросом Вася.
- Мерин, - не сомневался Моня.
Руководством НПБУ бывший инспектор конных заводов без проволочек был утверждён на должность политрука 'Светлячка'.
... И это собрание начал и вёл первый заместитель председателя партии товарищ Букин. Товарищ Скалин очень редко предоставлял слово себе.
- Избирательная кампания, товарищи, набирает обороты. Напомню, чем она характерна для нас. Она характерна тем, что НПБУ обратила особое внимание на такие социальные группы, от которых шарахаются все прочие партии. В частности, на женщин, как принято говорить, лёгкого поведения. И это логично и разумно. Потому что ряды этих женщин, как все мы замечаем, множатся и множатся. Увы, далеко не всем в нашей партии эта смелая инициатива ЦК понятна. Не всем она пришлась по душе, не все её понимают. К таким непонимающим относится, например, товарищ Томина.
Товарищ Томина не оставила этот выпад без ответа:
- Да, товарищи. Я считаю, что эта инициатива противоречит идеалам нашей партии. Наши избиратели, тем более, рабочие и крестьяне едва ли примирятся с такими классовыми партнерами.
- Вот мы и должны добиться такого примирения. В том числе удерживая всё новые и новые публичные дома под нашим политическим контролем. Чтобы и пролетарий, и крестьянин, придя в такое заведение, сразу почувствовали себя своими среди пусть и не совсем обычных, но таких же тружениц, как и они. Большевики не должны уступать своим противникам и этот, пусть и не самый лакомый кусочек электората, - твёрдо заявил товарищ Букин.
Да, действительно - как всё будет по-товарищески, когда и пролетарий, и крестьянин станут чувствовать себя своими в публичных домах под политической крышей НПБУ. Придёт работяга в тот же 'Светлячок' отдохнуть после тяжёлой смены и, снимая портки у кровати готовой к своей смене барышни, предупредительно махнёт ей рукой: 'Да не лезь ты под подушку за своим партбилетом. Я и так знаю, что все вы здесь - члены НПБУ. Иначе кто бы из наших заводских ребят стал ходить сюда'. И уже оставшись без портков, предлагает: 'Споём для начала 'Интернационал', товарищ'.
Товарищ Томина, вероятно, давно ожидала такой полемики, чтобы дать волю своим чувствам:
- Даже в Партии любителей кильки в томатном соусе морщат носы от амбре, которое источает этот 'лакомый кусочек'.
Товарищ Букин с раздражением напомнил:
- Отцы-основатели большевизма ни от чего не воротили брезгливо свои носы. Поэтому и смогли прибрать к своим рукам сначала то, что плохо лежит, а потом - и всё остальное. Ваша позиция, товарищ Томина, это не позиция стойкой, убежденной большевички, а жалкое нытье какого-то хлюпика! Вы, кажется, забыли историю большевиков. Они решительно употребляли в дело самые сомнительные социальные элементы, если это могло послужить интересам партии.
- В том-то и беда, что слишком смело, - воскликнула товарищ Томина. - Слишком смело употребляла партия в дело вечных каторжан, городское отребье, генетических сельских лентяев и тому подобную публику. Всему народу до сих пор приходится расхлёбывать их дела...
От оскала, от оскала должен быть псевдоним товарища Скалина. Но товарищ Томина так разошлась, что сейчас и прямой окрик руководителя НПБУ едва ли остановил бы её.
Товарищ Букин уже и кулаком по трибунке стал постукивать:
- Не смейте оплевывать славное прошлое партии большевиков, товарищ Томина! Ее огромная историческая заслуга как раз и состоит в том, что она смогла даже вечных каторжан, городское хулиганье и деревенских лентяев сделать своей боевой силой, активными проводниками ее программных установок в широкие массы!
Томина тоже знала историю ВКП(б):
- Вот и взвыли широкие массы от активности той боевой силы. До сих пор этот вой аукается коммунистам.
Товарищ Букин начинал выходить из себя:
- Вы - оппортунистка, товарищ Томина!
- Ренегатка! - усугубил провинности товарища Томиной перед большевизмом товарищ Хилых, заместитель руководителя партии рангом пониже, чем товарищ Букин.
В президиуме сторонников у Томиной не было.
А вот по выступлениям и репликам других участников собрания не всегда можно было понять - на чьей же они стороне. Так старательно они обходили острые углы этого теоретического вопроса - собирать ли НПБУ под свои знамёна сомнительный социальный элемент. Оно и понятно: история показала - ни одно другое умение так не полезно для большевиков, как умение юлить во всякого рода теоретических вопросах. Неумение даже через многие годы может обернуться не только требованием положить партбилет на стол, но и лишением живота.