Частично реабилитированный по случаю своевременного обморока товарищ Дыбин считал необходимым отрабатывать свою реабилитацию:
- Я тоже могу высказать своё критическое отношение к словам товарища Томиной?
- Вы больше других обязаны это сделать, товарищ Дыбин, - даже не разрешил, а приказал товарищ Букин.
Степан Иванович и по бумажке не очень складно говорил, а тут пришлось импровизировать. Импровизация не задавалась. Он только погрозил Томиной пальцем, сердито сказал: 'Но-но! Вы не очень-то позволяйте себе такое...' - потом повторил это, но никак не мог продолжить.
Товарищ Букин не стал дожидаться продолжения:
- Ладно, не напрягайтесь, товарищ Дыбин. А то ещё сморозите, как обычно, что-нибудь. И не надо, и не надо оправдываться. Мы уже не раз слышали, что вы не Цицерон...
...Собрание подходило к концу, и нам пора было тоже как-то проявить себя - хотя бы кратко заявить, к какой политической платформе мы примкнём.
Попросил слова, товарищ Букин охотно предоставил мне его.
Надо было произнести задуманное быстро, без громоздких вступлений, разжёвываний, послесловий, а уж как это будет принято - посмотрим.
- Вспомним, товарищи, откуда есть-пошли легендарные предшественники НПБУ. Немного перефразируя очень известную строфу из очень известного стихотворения, можно сказать так: 'Когда б вы знали, из какого сора пошли большевики, не ведая стыда...'
Больше я ничего не говорил и сошёл с трибуны. И я, и Вася с Моней, уполномочившие меня на такое выступление, считали, что таким образом мы хоть и предельно коротко, но вполне определённо и даже с некоторым художественным лоском обозначим свою позицию в рассматриваемом вопросе - нечего, мол, принюхиваться к происхождению большевиков.
В зале стало очень тихо. Растерялся, не зная, что сказать, даже товарищ Букин.
Но тревожная тишина могла вот-вот оборваться. Вот-вот кто-то мог выкрикнуть: 'Да как же так, товарищи? Из какого это такого сора пошли большевики? Что, нельзя было что-то более подходящее перефразировать по такому случаю?'
И партийцы, и мы внимательно смотрели на товарища Скалина. Партийцы и особенно пристально смотрящий на руководителя партии ведущий собрание товарищ Букин - чтобы понять, наконец, как отнестись им к рискованному перефразированию известной строфы; а мы - чтобы быть готовыми, если понадобится, с достоинством встретить наше выдворение из этого зала: 'Только вот не надо, товарищи, руки так распускать и тем более пинаться, мы ведь и сдачи можем дать'.
Мы и раньше заметили, что умение товарища Скалина при любых обстоятельствах не придавать лицу никакого определённого выражения было феноменальным, если, конечно, обстоятельства не требовали оскала. Вот и здесь продолжительное время - никакого мимического отношению к моему выступлению.
Никто - ни в зале, ни в президиуме - не посмел прервать затянувшееся молчание.
И всё-таки наши надежды оправдались. Товарищ Скалин, не вставая со своего места, спокойно сказал:
- Выступавший сравнил рождение партии большевиков с рождением большой поэзии, а это хорошее сравнение, товарищи.
Сказал и пару раз хлопнул в ладоши. А уже внимательно следящий за каждым его движением товарищ Букин зачал вполне достойные для небольшого зала аплодисменты.
После моей вдохновенной декламации и санкционированных товарищем Скалиным аплодисментов твёрдая линия на привлечение в НПБУ даже самых подозрительных социальных элементов приобрела в партии новых сторонников. Более того, теперь, пожалуй, как раз к большевикам, пробившимся к политическому свету из самого что ни на есть человеческого сора, члены партии будут испытывать большее уважение, чем к взращённым на любых других грядках. Да и нам троим не только толкаться и пинаться при выдворении теперь не придётся, но даже немалый прибыток к своему авторитету заполучили. Авторитету со всё более заметной в нём творческой составляющей.
Такой авторитет был востребован вдвойне, и как-то раз товарищ Букин в кулуарах одного из собраний обратился к нам от имени всей партии:
- Теперь мы просим проявить ваши творческие способности вот в каком деле. Сейчас каждая уважающая себя партия имеет своих штатных ветеранов-героев войны. Обвешанные орденами и медалями, они, когда требуется, украшают собой ряды этих партий. А иногда и выступают с нужными ей лозунгами и призывами, что придаёт этим лозунгам и призывам дополнительный вес. А вот у нашей партии таких героев-ветеранов до сих пор нет. Можно ли причислить к ним товарища Сивкина, который почти не покидал тыловые конные заводы всю войну?
Мы согласились, что инспектор тыловых конных заводов, даже если все эти заводы работали на армию, будет смотреться бледно рядом с фронтовыми ветеранами-героями.
- Вот то-то и оно. Мы надеемся, что вы сможете найти для НПБУ хотя бы одного такого героя-ветерана, который будет не менее яркой фигурой, чем его конкуренты из других партий.
Мы заверили товарища Букина, что всегда готовы выслужиться перед партией, и тут же вместе с ним стали обсуждать проблему.
Моня поделился наблюдением:
- Сейчас многие из таких героев-ветеранов - ряженые.
- Среди них и женщины попадаются, - подхватил тему Вася. - Одна такая ряженая дама с ярко накрашенными губами уже в мундире генерал-майора выгуливает себя в дни победы и раздаёт бойкие интервью.
Приводя аналогичные примеры и внимательно заглядывая в глаза и душу товарища Букина, мы поняли, что для НПБУ ряженый, но бойкий ветеран-герой войны будет, пожалуй, даже удобней, чем настоящий, но робкий на публике и не языкастый. Разумеется, о его происхождении должна будет знать только самая верхушка партии. Специально отобранный и проинструктированный, он сможет отбарабанить на камеру и в микрофон нужные партии лозунги без заикания, выпадения челюстей и вытекания соплей. И для нас такой вариант будет более приемлемым - нечего настоящего героя пачкать службой у большевиков.