Вася спросил:
- Тамара Александровна, а достойны ли уже мы трое представлять партию где бы то ни было, тем более, в школе? Ведь мы ещё и её полноправными членами не являемся. Можно, мы пока будем представлять не партию, а просто общественность?
- Прогрессивную общественность, - с ударением уточнил Моня.
- Прогрессивную общественность, достойную быть вашей свитой, - почтительно добавил я.
Тамара Александровна шутливо погрозила нам пальцем:
- Ох, не простая вы общественность! Ох, чую, не простая, - и очень мило улыбнулась.
И это была первая улыбка товарища Томиной, которую мы видели.
Перед походом в школу мы трое посудачили: случайно ли туда приглашают большевиков, а не, например, членов партии любителей кильки в томатном соусе, что было бы естественней для школяров, всегда готовых позубоскалить.
... Пока вчетвером добирались до нужной нам школы, спрашиваю у Тамары Александровны:
- Педагогический коллектив, как обычно, в раздрае? Никак не выберут соотношение кнута и пряника?
- Нет, педагогический коллектив там - сплошь единомышленники. Это одна из учениц 9 'б', Варвара Печенегова, от имени всего класса, настойчиво просит помочь им в конфликте с педагогами. Но вначале мы поговорим с учителями.
Встреча с педагогами была назначена в 'Учительской' школы.
Любовь Ивановна Кудлай, её директор, не оставила нас в коридоре, а любезно пригласила принять участие в обсуждении вопроса, решения по которому до нашего прихода ещё не было найдено. Она представила нам Сергея Петровича Бусыгина, молодого режиссёра, пестующего на общественных началах школьный театр, а потом возобновила прерванный разговор:
- Сергей Петрович, ещё и ещё раз просим вас включить в постельную сцену 'Первой любви' хоть какую-то педагогическую компоненту.
Режиссёр, вероятно, уже в который раз отклонял эту просьбу:
- 'Постельной' её можно назвать с большой натяжкой. Герои только-только начинают снимать с себя верхнюю одежду. И вся последующая 'постельность' сцены заключается больше в словах, чем в делах.
- Но ведь здесь должны быть более строгие критерии, - нажимала Любовь Ивановна. - Пьеса 'Первая любовь' - про школьников и для школьников, можно ли не учитывать этого?
- Ах, сударыня! - театрально воздел руки к потолку Сергей Петрович. - Ну, какая ещё в сцене, которую вы считаете постельной, может быть, прости господи, педагогическая компонента? Она там так же уместна, как... Ну, как, например, в какой-нибудь батальной сцене - стриптиз.
Любовь Ивановна, как бы от лица всех присутствующих в 'Учительской', напомнила о великих примерах для подражания:
- А вот мы, Сергей Петрович, уверены, что Станиславский перед такой задачей не спасовал бы!
- Спасовал бы! Как пить дать, спасовал бы. Если бы Станиславский стоял перед альтернативой - придать постельной сцене педагогический уклон или уйти в дворники...
- Плохо же вы, Сергей Петрович, знаете корифеев режиссуры, - с такой укоризной перебила его Любовь Ивановна, как будто она не далее, как вчера, имела со Станиславским очень доверительный разговор на эту щекотливую тему. - Любая пьеса - не талмуд, она оставляет ищущему режиссёру достаточный простор для постановки назревших в обществе вопросов.
- Место для постановки назревших в обществе вопросов - в средствах массовой информации, - отбрыкивался Сергей Петрович. - Если вы будете тащить эти вопросы в кровать, то зритель, позёвывая, будет думать только об одном: когда же закончится эта тягомотина?
Да, принципиальный человек этот парень, но и Любовь Ивановна не сдавалась:
- Нет, Сергей Петрович! Нет, нет и нет! Так нельзя. Неужели во все 'ахи' и 'охи' этой сцены вы не сможете вставить хоть одну добротную компоненту с педагогическим содержанием? Ведь одно дело с вами делаем - гражданина растим.
Но как ни наседала Любовь Ивановна на молодого режиссёра-новатора, он не отступал и никак не хотел придавать обсуждаемой сцене 'Первой любви' хоть какой-нибудь педагогический уклон.
Как всегда и происходит в ситуациях, когда решение обсуждаемого вопроса долго не находится, в 'Учительской' наступило тягостное, продолжительное молчание. Педагоги и режиссёр всё чаще вопросительно посматривали в сторону руководителя партийной делегации НПБУ, как бы доверяя товарищу Томиной сказать своё слово, которое может стать решающим, а она, не находя его, своими взглядами обращалась за помощью к нам троим.
И по-человечески, и по своей приближённости к партии, мы были обязаны помочь ей. Но, как представители прогрессивной общественности, так помочь, чтобы не ставить палки в колёса режиссёру-новатору. Быстренько посовещались между собой. Согласившись с нашим предложением, озвучивала его Тамара Александровна:
- Давайте, товарищи, поступим вот как. Пусть у главной героини пьесы Маши в этой сцене будет такая реплика: 'Прежде, чем ты, Митя, хоть пальцем прикоснёшься к обнажённой части моего тела, поклянись, что не завалишь ни одного экзамена и не будешь иметь замечаний по своему поведению. Чтобы мне не было стыдно за тебя перед всей школой. Чтобы мне не было стыдно за свою любовь к тебе'.
Конечно, в тексте предложенная нами педагогическая компонента будет смотреться прямолинейной и малохудожественной, но если героиня пьесы произнесёт её с надлежащим надрывом, а герой, уже приготовившийся снять штаны, поклянётся с чувством такого же накала, то 'Первая любовь' должна положительно повлиять на школьную успеваемость.
Любовь Ивановна и весь педагогический коллектив приняли наше предложение. Помявшись для приличия, Сергей Петрович согласился, обкатав такой фрагмент на репетициях, добавить его к содержанию пьесы.
Перейдя к вопросу, ради которого мы сюда пришли, Тамара Александровна начала сразу с выводов письма 9 'б':