Не хотел бы я оказаться в гостях у Петьки-добряка после его погонь за дезертирами. И 'баловство' мне показалось мягковатым определением для каннибализма, пусть и почти изжитого.
Догадавшись о возможных чувствах своих гостей, майор Лукиша как-то очень уж горячо стал заверять нас:
- Сам-то я последнее время всё больше на всякие вершки-корешки нажимаю, мясное уже тяжело на желудок ложится...
- Да будет вам, Иван Иванович, оправдываться, - успокаивал я его. - Мы не сомневаемся: вы-то уж точно не людоед.
У порога большого шалаша военного советника нас встречала его... Ну, пусть будет его законная супруга. Она сияла.
- Резолюция, - любезно представилась эта очень крупная женщина по-русски. Или нам с товарищем Хилых так послышалось? Переспрашивать и он, и я постеснялись.
Может быть, только по случаю приёма гостей просторный шалаш внутри был разделен ситцевыми занавесками на несколько отделений. Пока хозяйка хлопотала с блюдами в кухонном отсеке, Иван Иванович объяснил нам происхождение её 'русского' имени.
- Её настоящее имя на местном диалекте означает - Женщина-Которая-Треснет-Но-Настоит-На-Своём. Меня она попросила называть её как-то по-нашему. Чтобы и звучало это имя красиво, и чтобы значение его было сродни исконному. Вот и окрестил я её Резолюцией. Вообще-то мне по местной табели о рангах несколько жен можно иметь, но при обсуждении этого вопроса в президиуме ФСС я твердо заявил: 'Хватит мне и одной, товарищи!'
'Как знать, кто сделал то твердое заявление? - почему-то подумалось мне. - Быть может, 'хватит ему и одной' сказала госпожа Резолюция - Женщина-Которая-Треснет-Но-Настоит-На-Своем?'
За трапезой был продолжен прерванный в ленинской комнате разговор о возвращении советника в родные палестины. Инициативу убеждать майора Лукишу в необходимости этого шага я отдал товарищу Хилых.
...- А это все куда теперь? - майор показал на женскую половину своего чума, где, судя по визгу, кроме уже виденных нами Ванек, возилась еще куча-мала их братьев и сестер. - И личный состав на кого оставить? Ни тему для политзанятия некому будет толково разработать, ни продналог вовремя подкорректировать...
- Полно, товарищ майор! - укоризненно восклицал товарищ Хилых. - Ну чего вы тут добьётесь со своими дикарями. А на родине вас ждут великие дела.
Товарищ Хилых красочно описывал, как революционные массы под руководством опытного военного специалиста пойдут на исторический штурм Кремля.
Про себя я тоже считал, что здесь майор Лукиша отслужил своё, да и весь ФСС надо разогнать. Пусть теперь все аборигены в этих краях выращивают брюкву и разводят кур на свой ляд, а не руководствуясь историческими решениями ХХVIII съезда КПСС.
Но Иван Иванович был совестливым человеком.
- Да ведь как-то нехорошо получится. Дезертирством как бы обернется мой отъезд отсюда. Неловко будет перед моими людьми. Уж взялся за гуж...
И все попытки товарища Хилых вызвать у майора Лукиши ностальгию напоминаниями о белых березках и прочих лютиках-цветочках родных широт отскакивали от него как от стенки горох. Не удалось в первый же день уговорить блудного сына возвратиться домой.
Госпожа или товарищ Резолюция сияла нам с товарищем Хилых очень недолго. Она быстро поняла, что в этот раз длинная рука Москвы дотянулась сюда вовсе не с материальной или хотя бы с моральной подмогой. Рука Москвы в нашем лице вознамерилась превратить одну из первых дам Освобожденной зоны в жалкую мать-одиночку. На лицо дамы набежали тучи. Час от часу они становились все темней и темней. А там из глаз ее и молнии засверкали в нашу сторону. Оставалось только гадать, чем обернется для нас неприязнь женщины с такими крутыми именами, и надеяться, что в нашу еду не будет подмешиваться кураре и тому подобные острые специи.
Но супруга майора решила противопоставить проискам Москвы не кураре. Она повела более тонкую игру. Вскоре, где бы мы с товарищем Хилых ни появились, рядом с нами неизменно оказывалась некая молодая темнокожая дама ещё больших габаритов, чем госпожа Резолюция. Дама не сводила с нас глаз.
- Обольщает вас, - объяснил томные взгляды барышни Иван Иванович. - Моя вот так же начинала. Не иначе, как она и напустила ее на вас.
Товарищ Хилых томные взгляды чернокожей барышни в нашу сторону воспринимал как должные и порой, как я заметил, даже подмигивал ей. Ну а мне захотелось взбрыкнуть по этому поводу:
- Иван Иванович, нельзя ли попросить ее выбрать для обольщения хотя бы другое время суток? Эти ухаживания спозаранку и смущают, и компрометируют нас. И очень уж они плотненькие для начала. Приличная девушка должна соблюдать дистанцию между собой и незнакомыми ей мужчинами.
Майор Лукиша развёл руками:
- Извините, товарищи, но перечить ей бесполезно. Как говорится, против лома нет приема, - и майор, от радости, что вспомнил эту родную пословицу, счастливо хохотнул. - Знаете, что означает ее имя? Женщина-Которая-Треснет...
- Знаю-знаю, - перебил товарищ Хилых советника. - Женщина-Которая-Треснет-Но-Настоит-На-Своем. Тезка она, стало быть, вашей супруги.
- Нет, не знаете, - теперь уже очень серьезно и даже, как показалось, с нешуточной тревогой за нас произнес Иван Иванович. - Имечко ее означает - Женщина-Которая-Треснет-Но-Настоит-На-Своем-Даже-Перед-Женщиной-Которая-Треснет-Но-Настоит-На-Своем. Так что тому, кого она из вас двоих предпочтёт, надо быть готовым ко всему.
- Выходит, по-нашему эту девицу можно назвать Окончательная Резолюция, - хмыкнул я, но было мне совсем не весело. Имена в этих краях даются уже повзрослевшим людям. Берутся они не с потолка. Ими точно и красноречиво определяется характер человека.
На моё счастье Окончательная Резолюция выбрала товарища Хилых. Он был видный мужчина.
И двух дней было бы довольно, чтобы понять: негуманно теперь выковыривать майора Лукишу из этой среды. Осиротеет без него этот клочок джунглей. И Ваньки, и солдатики без отца родного останутся. А строить здесь социализм Фронту и навек породнившемуся с ним военсоветнику недолго осталось - патроны на исходе. Поэтому, почти перестав уговаривать майора Лукишу возвратиться на родину, товарищ Хилых отдался жаркой африканской страсти. Скоро для того, чтобы уединиться, парочка стала выбирать уже не растущие рядом с деревней кусты, а всё более отдалённые места, и даже такие, которые на карте майора Лукиши считались уже потерянными для ФСС.