Иван Иванович, наблюдая за этим бурным романом, молчал и только то ли осуждающе, то ли сочувственно качал головой.
Скоро выяснилось, что это было сочувствие. Ожидаемое им свершилось - однажды к тому шалашу, в котором мы с товарищем Хилых обитали, подошла вся семейка Окончательной Резолюции с ней самой на переднем плане.
Товарищ Хилых был поставлен перед выбором: или он должен поступить как честный человек, или... Содержание альтернативного 'или' майор Лукиша точно переводить не стал. Но даже из его намёков стало понятно, что в этих краях бесчестный человек, чтобы от него была хоть какая-то польза, просто съедался.
Товарищу Хилых надо было как можно быстрей драпать из Освобождённой зоны. Ну и мне заодно с ним.
Но так просто драпануть не получилось бы.
- Сами вы это сделать даже не пытайтесь, - предупредил нас майор Лукиша.
- Что, моя соблазнительница готова грудью своей перекрыть дорогу? - хорохорился товарищ Хилых.
- Грудью бы ладно, но у неё не тот характер, - быстро поменял настроение товарища Хилых майор Лукиша. - Как-то раз Петька стал её щупать. Так она привязала его к дереву и уже взялась за гранатомёт, да на Петькино счастье я рядом оказался. Насилу отбил я тогда его...
Стали разрабатывать план, как покинуть Освобождённую зону без погонь за нами с гранатомётами. Наконец Иван Иванович придумал:
- Для этого вы должны будете принять участие в рейде нашего продотряда по окрестным селениям. Толку от него будет мало, предыдущий прошёл совсем недавно, но ради вас организую внеочередной.
...Военный советник сказал перед неровным строем бойцов ФСС несколько оправдывающих предстоящую акцию слов. Рядом с ним, делая страшные глаза тем, кто невнимательно слушал, стоял вооруженный до зубов Петька. Неподалеку, внимая отцу, застыли с открытыми ртами все Ваньки со своей маманей. Окончательная Резолюция встала прямо напротив товарища Хилых. Гипнотизирующий взгляд ее повелевал: 'Принеси мне в подарок самую жирную курицу!' А в пугливых ответных зырканьях товарища Хилых читалось: 'Как же-как же! Принесу я тебе курицу - вот вам и совместное ведение домашнего хозяйства. И тут уж точно от жениховства не отвертишься'.
...- А вот отсюда уже можно выйти на большую дорогу и быстро добраться до ближайшей цивилизации, - проинструктировал нас майор Лукиша в последней из деревень, подвергшихся набегу продотряда. - У себя там доложу, что вы удрали... Подранками.
- Ох, и достанется вам, Иван Иванович, от Окончательной Резолюции за то, что упустили меня, - уже веселился товарищ Хилых.
- Ничего-ничего, моя хоть и просто Резолюция, но сумеет постоять за меня.
Из этого на удивление откровенного признания стало окончательно понятно, что свою офицерскую и мужскую честь майор Лукиша давно передоверил защищать супруге. И такая защита была надёжней любой другой.
Прощаясь и обнимая друг друга, Иван Иванович и я даже прослезились.
Но всё-таки покидал я Африку с лёгким сердцем. И потому, что оставлял Ивана Ивановича Лукишу в надёжных руках, и потому, что не удалось товарищу Хилых заманить на большевистские баррикады этого хорошего в общем-то мужика, который ни семью свою не бросает, ни солдатушек своих.
А у товарища Хилых не наблюдалось каких-то душевных недомоганий по другой причине. Курицу Окончательной Резолюции он не дарил, стало быть, совместного хозяйства с ней не вёл, поэтому считал себя свободным от каких-либо обязательств перед ней, её многочисленной роднёй и вообще перед всем ФСС.
... Такой же непростой обратный путь -- добираемся с товарищем Хилых до Москвы.
Я первым стучать на него не буду. А вот удержится ли он? Ведь для стука на меня у него есть убедительная причина: я, автор идеи, и словечка своего не вставил в его уговоры майора Лукиши взойти на баррикады родины.
Лучшая оборона - наступление.
- И всё-таки нехорошо у вас с этой барышней получилось, товарищ Хилых. Очень нехорошо. Какую тень вы бросили на НПБУ, на всех соотечественников майора Лукиши, на всю Россию.
Сказал я это таким тоном, что гарантированным будущим доносом считать мои слова было бы преждевременно. Так, для острастки: мол, будет и у меня чем поразвлечь товарища Скалина, если приспичит.
Сработало:
- Вы уж, пожалуйста, не рассказывайте у нас об этом... об этом сиюминутном увлечении... скорее -досадном недоразумении...Вот ведь угораздило. Надышался что ли чего-то возбуждающего в этих проклятых джунглях...
Буду понимать этот лепет как заключение договора о ненападении друг на друга во время нашего отчёта о поездке.
... Собрание, на котором нам с товарищем Хилых предстояло отчитаться о своей командировке, проходило в узком кругу верхушки НПБУ. И в этот раз товарищ Томина не была приглашена на него. Не было на собрании и Мони, он на радиостанции готовил очередную передачу 'Эхо 17-го'.
Как всегда, начал собрание первый заместитель руководителя партии товарищ Букин.
- Как вы знаете, товарищи, только что завершены две очень важные командировки наших партийных соратников. Первым попросим отчитаться товарища Василия.
Вот и товарищ Букин вслед за своим руководителем стал называть Васю только так - товарищ Василий. Так частенько называли своего друга и мы с Моней. Но мы-то это всегда делали с иронией, намекая на его прошлые партийные заблуждения. А вот почему товарищ Скалин таким образом выделил Васю из нашей компании и стал называть его так же, как звали верного помощника первого вождя большевиков? Наша с Моней работа по обособлению Васи от нас и его приближению к товарищу Скалину даёт результаты? Или Вася и сам по себе с большей убедительностью, чем мы с Моней, олицетворяет собой большевика? А как это возможно? Олицетворять своим внешним видом и поведением, например, быдло - это понятно как, тут особого мастерства не требуется. Помятый, побитый, харкнул кому-нибудь под ноги, обматерил кого-нибудь - вот и всё олицетворение. А вот как олицетворять собой большевика? Надо будет пересмотреть революционные фильмы.