-Ну что ж давайте. Как насчёт перетягивание каната?
Спросила я у них, а в ответ, что и следовало ожидать, услышала довольные крики.
-Надеюсь все знакомы с правилами, объяснять никому не нужно?
Громко спросила я. Тишина. «Молчание - знак согласия», не успела подумать я, как из толпы недетским голосом донеслось.
-И какие здесь правила?
Из толпы детей мне навстречу пробирался падре Дино.
Глава 18
Дино
По каменным стенам расходились тёмные силуэты пламени горевшей свечи, по которой каплями, словно слезами, на старый дубовый стол стекал воск.
Ни луны, ни звёзд за окном.
Я не спал ровно три дня и три ночи, без устали моля о прощении.
Я согрешил. Согрешил мыслью. Я виноват.
Пока не поздно мне нужно уничтожить это, вырвать из своей души. Нельзя больше испытывать эти чувства.
Я сам выбрал своё наказание. Нет. Я сам наказал себя.
В тёмной, глухой тишине, закрыв глаза, чтобы встретиться с Богом, я молился не переставая. Пересохшие губы потрескались. Я горел сгорая, будто в агонии, но это не остановило меня.
Я наложил на себя епитимью, семьдесят два часа поста и молитвы.
До окончания моего наказания оставались считанные часы. Глаза невольно начали смыкаться, мысли перемешались, прикрыв на минуты веки, я погрузился в темноту.
Тёплая летняя ночь. Я лежу на земле, остывшей от июльского зноя, охлаждая своё раскалённое тело.
Глаза закрыты. Я будто теряю физическую связь с миром вокруг. Чувство лёгкости и невесомости растекается по всему моему телу. Здесь не существует понятия о времени, что ещё больше погружает в головокружительную атмосферу. Неожиданно завыл ветер, будто раненный зверь, он выл, пронизывая ледяным холодом до костей, заставляя меня открыть глаза.
В тот миг я удивился увиденному.
В комнате полной зеркал и бесконечных отражений, я стою один.
Куда ни глянь, сотни глаз повторяют за мной, куда ни ступи, что ни сделай отражение с предельной точностью копирует мои движения.
Я иду вдоль зеркал, ищу выход, но найти его просто невозможно. Его нет. Я застрял здесь один наедине сам с собой, отсюда не выбраться.
Выражение лица, наклон головы. Я стою и вглядываюсь, в глаза самому себе. Как вдруг отражение в зеркале исчезло, и вместо него страшная темнота окутала комнату непроглядным, чёрным туманом, внутри которого пряталась неизвестность. пока в конце концов не осталось ничего. Он погасил видимость, стало трудно дышать. Но вскоре мрак постепенно начал рассеиваться и сквозь него по другую сторону в зеркальном отражении меня встретила неестественно жуткая ночь, раскрывая свою бездонную пасть.
Проливной дождь размывал дороги, превращая их в болота. Укутанная в тёмный плащ, она шла торопливыми шагами, постоянно оглядываясь назад. Я чувствовал ее страх, как тяжело она дышит, её учащённое сердцебиение. От кого она бежит? Кого боится? Ветки хлестали её по лицу, цеплялись за плащ, срывая с неё капюшон.
-Адриана?
Когда я увидел её чувство нахлынули, мне захотелось разбить стекло, эту преграду между нами. Я бил по нему ударяю снова и снова, пока на пол не упала первая капля крови.
Я не мог разбить его будто это вовсе не стекло, а отполированный металл, прочный настолько, что выдержит абсолютно любой удар.
Сердце сжималось в груди, когда я видел страх, застывший в её глазах. Я не понимаю что происходит.
Я могу видеть, но не слышу ничего.
-Адриана!
Зову её снова в надежде, что она услышит меня. Но нет.
Она срывается на бег и уже не оглядывается назад, бежит что есть силы.
От него веет тьмой и смертью, замогильным холодом и кровью.
Тёмный всадник, будто и есть сама смерть, несётся за ней, подгоняя лошадь.
-Нет, нет! Адриана!
Я продолжал молотить руками по стеклу, не замечая, разбитые в кровь кулаки, в надежде, что оно треснет, разобьётся.