Когда мы с Лони поворачиваемся, чтобы продолжить урок, я знаю, что больше не буду мечтать о нем.
Сэйнт Анжелл, блядь, мертв для меня.
— Эллис! Я слышал, что ты должна была взять у меня в рот. Почему бы тебе не встать на колени и не дать людям то, что они хотят увидеть?
Мой инстинкт говорит мне развернуться и вцепиться в его надменную задницу, но я заставляю себя смотреть вперед. Я решила, что мне придется заняться этим после спортзала, и я мысленно приготовилась к его дерьму. Я только что вышла из женской раздевалки и нисколько не удивлена, обнаружив, что Сэйнт и Гейб ждут меня в коридоре.
Я прохожу мимо них, игнорируя его отвратительную просьбу.
— Кто-то засунул палку тебе в задницу? — огрызается он. Я слышу, как он следует за мной, но не оглядываюсь. — Ты что, оглохла или что-то в этом роде?
— Может быть, она думает, что если будет достаточно сильно верить, ты исчезнешь, — смеется Гейб.
— Заткнись на хрен, — огрызается Сэйнт. Его голос звучит грубо, и я получаю удовлетворение от этого факта.
Внезапно он оказывается прямо рядом со мной, его длинные шаги легко поспевают за моими гораздо более короткими. Я чувствую, как его взгляд обжигает меня, но веду себя так, как будто его не существует, потому что для меня его не существует. Уже нет.
— Ты думаешь, что можешь просто игнорировать меня, да? Он наклоняет голову, и я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Чувствую запах корицы от его жвачки.
— Ты не сможешь так легко избавиться от меня, сука. Пока ты существуешь в этом кампусе, ты моя. Не забывай об этом.
Угроза заставляет меня вздрогнуть, и, к моему отвращению, не совсем от страха. Тем не менее, я смотрю прямо перед собой и продолжаю идти. Я не отвечаю, не смотрю. Даже когда он перестает преследовать меня, я остаюсь сильной в своем убеждении игнорировать его.
Я слышу, как Гейб смеется.
— Черт возьми, она горячая штучка, и у нее большие яйца. Никогда раньше не видел, чтобы ты становился невидимым, Анжелл.
— Серьезно, заткнись нахуй, пока я не врезал тебе по чертовой глотке, — рычит Сэйнт.
Обращаясь ко мне, он кричит: — Ты можешь играть в свои игры сколько угодно, Эллис, но ты не сможешь долго игнорировать меня.
Хочешь поспорить, задница ?
Я ухмыляюсь, чувствуя себя так, словно выиграла свою первую битву, когда заворачиваю за угол и оставляю его позади.
Глава 10.
Той ночью, когда я сижу одна в своей комнате в общежитии и занимаюсь, у меня звонит телефон. Я беру трубку, ожидая увидеть имя Карли на своем экране, но замираю, когда вижу номер, которого я не знаю, вместе с текстом, мелькающим на экране.
9:49 вечера: Возьми трубку. Это твоя мама.
Какого хрена Дженн мне звонит?
Я не получала от нее вестей уже несколько месяцев. Во всяком случае, не напрямую. Карли всегда пыталась успокоить меня, говоря, что Дженн рискованно звонить, вот почему она этого не сделала, но я знала, Дженн не позвонила мне, потому что не хотела выходить со мной на связь. Конец истории.
На мгновение я подумываю о том, чтобы проигнорировать вибрацию своего телефона. К сожалению, мое любопытство слишком велико, и на пятом звонке я раздраженно вздыхаю и отвечаю.
— Чего ты хочешь? — Я срываюсь на неё.
— Это такой новый способ приветствия своей мамы? — Голос Дженн проникает через динамик в мои уши как червяк. Ей за тридцать, но голос у нее хриплый от многолетнего курения по крайней мере целой пачки в день и всего остального, что она могла приготовить со своими парнями. Но все же я чувствую странный прилив ностальгии, ненавижу это. Ненавижу хотеть, чтобы ей было не наплевать на меня.
— О, прости, я уверена, что это правильный этикет, когда разговариваешь со своим родителем, который не удосуживался связаться с тобой в течении трех месяцев, — шиплю я в ответ.
— Я была… занята. Ты знаешь это, ты знаешь почему.
Она, как всегда, защищается, и я знаю, что она вот-вот разразится какой-нибудь длинной, бессвязной историей о том, что мир полностью против нее, абсолютно не по ее вине, если я сдамся, то позволю ей погрязнуть в моей жалости к ней.
Но если бы не Дженн, где бы ты была? Голос в моей голове садистски напоминает мне, я откашливаюсь и хмуро смотрю через комнату на ручку двери в ванную.
— Как скажешь, мама, — наконец говорю я. — Ты, очевидно, хотела о чем-то просить?