— Лиам? — Его имя застывает у меня на губах, когда я вижу, как Сэйнт шагает ко мне с высокомерной ухмылкой. Я быстро встаю на ноги, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, отказываясь быть в невыгодном положении.
Он останавливается передо мной и наклоняет голову, приподнимая одну светло — коричневую бровь.
— Ты выглядишь разочарованной, Эллис, — хрипит он, затем драматично хватается за грудь. — Ты убиваешь меня.
— Что ты здесь делаешь?
Он не беспокоил меня здесь всю неделю. Он на самом деле не беспокоил меня нигде в кампусе, и я надеялась, что моя стратегия игнорировать его сработала.
— Как еще я должен привлечь твое внимание? Ты действительно не оставила мне другого выбора, кроме как выслеживать тебя.
— Почему? — Почему я? Почему он так одержим желанием сделать меня несчастной?
Он смеется.
— Я же сказал тебе, ты моя, и я могу делать с тобой все, что захочу. Мне не нужна другая причина.
Мне хочется крикнуть ему, что ему, блядь, нужна еще одна причина, чтобы превратить мою жизнь в сущий ад, но я держу рот на замке. В конце концов, это то, чего он хочет. Чтобы я устроила сцену и показала ему, как глубоко его когти вонзились в меня.
Я не позволю тебе победить, ублюдок .
Он оглядывает комнату, прежде чем снова обратить свой взгляд на меня.
— Кажется… здесь тихо.
Мои ноздри раздуваются от моего взволнованного дыхания.
— Что это значит? Ты ожидал увидеть марширующий оркестр или что-то в этом роде?
Одарив меня натянутой улыбкой, он начинает медленно ходить вокруг меня.
— Тебе, должно быть, здесь одиноко с тех пор, как твой ебучий приятель перестал приходить на свою ночную дрочку.
Мое сердце начинает колотиться так громко, что я слышу его в ушах.
— О чем, черт возьми, ты говоришь? — требую я. Неужели Лиам распространял обо мне слухи?
Сэйнт перестает двигаться, когда стоит сзади, и наклоняется так, что его рот оказывается прямо у моего уха.
— Тебе было хорошо? Трахаться с ним? Он заставил тебя кончить, Эллис? Ты выкрикивала его имя, пока он…
— Я не понимаю, о чем ты говоришь!
Я в ярости разворачиваюсь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и слишком поздно понимаю, что он все еще наклоняется ко мне. У меня перехватывает дыхание. Мы всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и я напрягаюсь, ужасаясь тому, как меня подмывает сократить расстояние между нашими телами.
Он смотрит на меня смертельным взглядом, я не понимаю, почему он так зол, но чувствую электричество, пульсирующее в моих венах благодаря его близости. Он не отступае, остается рядом, и спрашивает:
— Чего тебе не хватает больше? Члена Лиама? Его языка? А как насчет его пальцев?
Я издаю звук напоминающий писк, когда его рука резко обнимает и обхватывает одну из моих ягодиц, его пальцы зарываются под мой купальник. Его прикосновения грубые и собственнические. Почти теряя равновесие, я падаю ему на грудь, ошеломленная всем, что он говорит и делает, мне требуется несколько секунд, чтобы придумать какой-либо ответ.
— Я не сплю с Лиамом, — заикаясь говорю я, а затем вздрагиваю от того, как тяжело дышу.
— Лжёшь. — Его голос грохочет, как отдаленный гром.
— Если он рассказывал людям…
— Он этого не делал, — обрывает он меня. — Просто я не идиот.
Я облизываю губы и пытаюсь понять, что здесь происходит. Почему он так со мной поступает? Почему его так бесит мысль о том, что мы с Лиамом вместе? Потому что он так сильно меня ненавидит? Потому что он не хочет, чтобы его друг запятнал себя мусором, который он хочет убрать?
Тогда почему он так ко мне прикасается?
— Ты… ревнуешь, Сэйнт?
Мой вопрос звучит шепотом, который шокирует нас обоих. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я застываю на месте, ожидая, что он скажет что-нибудь в ответ.
Наконец его глаза сужаются до ледяных щелочек.
— Какого хрена я должен ревновать Лиама к твоей тощей заднице?
— Не знаю, Сэйнт. С чего бы тебе ревновать?
Я чувствую себя странно смелой, когда встречаюсь с ним взглядом. Не знаю почему, но, может быть, это как-то связано с тем что его рука находится на моей заднице, а его губы нависли над моими. Он напряжен, как будто сдерживает себя, и для этого требуется большое количество сил.
— Ты немного задираешь нос, не так ли, маленькая мазохистка?
Он избегает ответа на мой вопрос, вместо этого оскорбляя меня. Хотя я в курсе его игры. Я начинаю видеть трещины в его броне. Если буду откалывать их достаточно долго, смогу ли разбить его вдребезги?
— Так вот почему ты издеваешься надо мной? — бормочу я, позволяя своей руке упасть на его бедро. Все его тело напрягается от моего прикосновения, челюсти сжимаются. — Ты хочешь, чтобы я была только твоей?