— Да это никак поп Никифор? Ах, горемыка!
Это и был действительно царицынский соборный протопоп. После ужасной смерти дочери он пристал к казакам и с горя стал пить.
XXXV. С самим встретиться!..
Был уже сентябрь месяц на исходе.
Воин Афанасьевич Ордин-Нащокин, с успехом исполнив возложенное на него царём трудное поручение по сбору ратных людей с привятских и прикамских волостей, находился уже в Казани в распоряжении воеводы Борятинского и ожидал со дня на день выступления в поход, когда рано утром, сидя на берегу озера Булака, куда он ходил, чтобы размыкать свою тоску, к нему подошла старая цыганка и, вглядевшись в него, таинственно проговорила:
— Об чём закручинился, добрый молодец? Коли о том, что на Москве, так ту кручину я руками разведу, а коли о том, что случилось в Астрахани, — так и к той кручине я ума-разума приложу.
Воина поразил этот двойственный намёк цыганки.
— А ты почём знаешь о моей кручине? — спросил он.
— Чёрная птица всюду летала, всюду всё видала и добрым людям помогала: поможет и тебе чёрная птица, добрый молодец, — по-прежнему таинственно отвечала цыганка.
— Чем же она поможет мне?
— А кручину с сердца сымет, а замест кручины — радость положит; а та радость астраханской кручине сродни будет, а тебе, добрый молодец, вдвое сродни, — всё так же загадочно отвечала цыганка.
Суеверный страх внушали Воину эти слова — он был сын своего века и верил в чудесное, как Аввакум верил тому, что он беса из-под печки выгнал и скуфьёй бил.
— Что ж ты судьбу мою покажешь мне? — спросил он нерешительно.
— Покажу, — отвечала цыганка. — Ты видишь в озере вон то белое оболочко?
Она показала на воду.
— Вижу, — отвечал Воин.
— Так я и судьбу твою вижу из глаз твоих: вон Арбат, а вон Веницея град — вон, вон — с оболочкой всё уплыло, и вот новая судьба плывёт…
Воин вскочил с места: ему казалось, что он видит сон.
— Почему ж Веницея? — спросил он.
— Не знаю, так мне чёрная птица говорит… А слышишь, как кто-то «не белы снежки» поёт и плачет? Воин испуганно перекрестился…
— Чур! чур! сгинь-пропади!
— Полно, добрый молодец, не чурайся! — улыбнулась цыганка. — Ты думаешь, что я бес? Нет, на мне крест — видишь? — и она показала висевший у неё на груди крест.
Воин чувствовал, что им овладевает какая-то таинственная сила, и сила эта исходит от этой неведомой женщины. Но в то же время рассудок говорил ему, что из него хотят что-то выпытать — для чего? для кого?
Вследствие этого он сам решился выпытать из цыганки, что она действительно знает о нём.
— А ты знаешь, кто я? — спросил он.
— Знаю, кто ты был, и узнаю, кто ты есть, — был уклончивый ответ.
— Кто ж я был? — спросил Воин.
Цыганка посмотрела ему в глаза, потом стала глядеть на воду.
— Вижу: столовая изба — в ней царь сидит и бояре… Какие хохлатые люди! — большие… царску руку целуют… А после них — тот, что на тебя похож, тож руку у царя целует… На Арбате в саду ночью соловей заливается, а красная девица в слезах потопает… Сгинул добрый молодец, пошёл искать за море живой и мёртвой воды… Не нашёл живой воды — кручину нашёл… Томится добрый молодец, что птица в клетке: и дверцы отворены, и крылья есть, да летать страшно — коршуны кружат в небе… И запела пташечка: «не белы-то снежки…» Плачется добрый молодец на свою горькую судьбину…
Цыганка остановилась, а Воин, казалось, всё ещё слушал её: перед ним проходила вся его жизнь. Но в то же время он ясно видел, что эта женщина действительно многое знает: несомненно, что ей известны главные моменты из последних лет его жизни. Но откуда она могла узнать всё то, что известно только ему одному да его жене? И он решился выпытать, что ещё ей известно.
— Хорошо говорит тебе твоя чёрная птица, — сказал он после небольшого раздумья. — А што она ещё скажет тебе?
— Вижу, вижу, — заговорила она снова таинственно, — вон опять плывёт оболочко в воде, и затем за оболочком летит из-за моря пташка… Откуда ни возьмись коршуны, и пымали бедную пташку… Опять пташка в полону… Это не пташка, а добрый молодец в полону у польских людей… Польские люди спят, а слепые люди выкрадывают добра молодца, и добрый молодец очутился у хохлатых людей… Над Москвою оболочко… В Новодевичьем монастыре всенощная, и добрый молодец там ищет красну девицу, а во место красной девицы — чёрная черница!
Цыганка вдруг замолчала, и, казалось, собиралась совсем уходить.
— Ну, что ж дальше было с добрым молодцем и с черничкой? — спросил с улыбкой Воин.