— Ты чертовски идеальна, — рычу я, мой голос — первобытный рокот, когда я снова поднимаю ее на стол, полированное красное дерево прохладное на ее разгоряченной коже. — Я заставлю тебя кончить на моих пальцах еще раз, прежде чем утащу тебя в свою постель и разорву эту девственную киску своим членом.
Ее глаза темнеют до полуночи, зрачки расширены от плотского голода, когда я погружаю два толстых пальца в ее влажное, набухшее лоно. Ее внутренние стеночки жадно сжимаются вокруг меня, шелковые тиски, пропитанные нектаром.
— Да, — стонет она, ее бедра распахиваются, как врата рая, обнажая ее блестящее розовое сокровище. — Пожалуйста, Лука. Мне это так нужно.
Пока я веду ее к очередному сокрушительному оргазму, мой большой палец обводит ее пульсирующий клитор с безжалостной точностью, я знаю с абсолютной уверенностью, что к утру Лили Мур — драгоценная, нетронутая дочь губернатора — будет полностью, бесповоротно испорчена для любого другого мужчины. Свидетельство моих притязаний будет выгравировано на ее внутренних бедрах, и ее отец никогда, ни за что не простит никого из нас.
Глава 12
Лили
Я стою перед ним, совершенно обнаженная, мое тело все еще покалывает от интимного акта, который мы только что разделили. Мои губы чувствуются припухшими, колени слабыми, когда я пытаюсь выровнять дыхание. Вкус его все еще на моем языке — соль, мускус и чистая мужественность.
Глаза Луки пожирают меня, темные от голода и чего-то собственнического, от чего у меня переворачивается желудок. Без предупреждения он подхватывает меня на руки, прижимая к своей широкой груди, будто я ничего не вешу. Я ахаю, инстинктивно обвивая руками его шею, чувствуя твердое тепло его тела на своей голой коже.
— Куда мы идем? — шепчу я, хотя уже знаю.
— В спальню, — рычит он, его голос вибрирует сквозь меня. — Я не буду трахать тебя в первый раз на своем обеденном столе.
Он несет меня через свой пентхаус, каждый целенаправленный шаг приближает нас к тому, чего я жаждала с того момента, как впервые увидела его. Когда мы добираемся до его спальни, я окидываю взглядом огромное пространство — все из темного дерева и оттенков графита, мужественное и внушительное, как сам мужчина. Центральный элемент — огромная кровать с черными шелковыми простынями, выглядящими греховно мягкими.
Лука осторожно укладывает меня, прохладный шелк — шок для моей разгоряченной кожи. Я смотрю, завороженная, когда он начинает раздеваться. Его движения неторопливы, намеренны, будто он точно знает, что предвкушение делает со мной. Сначала рубашка, открывающая эту великолепную грудь и скульптурный пресс. Затем брюки и боксеры одним плавным движением, оставляя его великолепно обнаженным.
У меня перехватывает дыхание. Он красив — все твердые линии и перекатывающиеся мышцы, его член толстый и тяжелый между ног. Даже после того, как он был у меня во рту, видеть его таким, полностью обнаженным и возбужденным, заставляет мою сердцевину сжиматься в равной степени от страха и отчаянной потребности.
Он забирается на кровать с хищной грацией, его мощное тело движется надо мной, не касаясь. Матрас прогибается под его весом, когда он устраивается сверху, его руки замыкают клетку вокруг меня.
— Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, Лили? — спрашивает он, его голос — темное бархатное обещание.
Я качаю головой, кусая нижнюю губу, когда жар собирается между бедер.
— Сначала, — говорит он, опуская лицо, пока его губы не касаются моего уха, — я попробую на вкус каждый дюйм этого идеального тела. Я буду сосать эти красивые соски, пока ты не начнешь умолять меня остановиться. — Его рука обхватывает мою грудь, большой палец проводит по чувствительному пику. — Затем я раздвину эти бедра и снова трахну эту сладкую маленькую киску, пока ты не будешь выкрикивать мое имя.
— Правда? — шепчу я, желая услышать больше.
Его улыбка — чистый грех.
— Я собираюсь лишить тебя девственности, малышка. Дюйм за дюймом, я растяну эту тугую маленькую киску своим членом, пока не войду так глубоко, что ты будешь чувствовать меня в горле.
Я скулю, извиваясь под ним.
— Расскажи еще, — умоляю я, шокируя себя своей смелостью. — Как ты это сделаешь?
— Такая жадная к деталям, — усмехается он, звук темный и насыщенный. — Я начну медленно, просто головка, давящая на твой вход, позволяя тебе прочувствовать, какой я толстый. Потом с каждым толчком я буду входить немного глубже, наблюдая за твоим лицом, когда ты впервые примешь меня. — Его рука скользит вниз по моему животу. — Но сначала я хочу кое-что увидеть.