— Худшее позади, — бормочет он, прижимаясь нежными поцелуями к моему лицу. — Ты так хорошо приняла меня, малышка. Так чертовски идеально.
Мы остаемся так долгие мгновения, соединенные самым интимным образом, пока боль не начинает утихать, сменяясь чувством наполненности и растущей потребностью в трении. Я двигаю бедрами, ахая от ощущения.
— Готова? — спрашивает Лука, вглядываясь в мое лицо.
Я киваю, не в силах произнести ни слова.
Он медленно отстраняется, прежде чем толкнуться обратно, устанавливая нежный ритм, который постепенно нарастает. Боль трансформируется в удовольствие, каждый толчок посылает искры ощущений через мое тело.
— Такая тугая, — стонет он, его мощное тело движется надо мной, вены выступают на предплечьях, когда он опирается на руки. — Такая чертовски идеальная и влажная. Скажи мне, каково это, Лили. Скажи, каково — чувствовать мой член, растягивающий эту девственную киску.
— Полная, — выдыхаю я, цепляясь за его широкие плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под кончиками пальцев с каждым толчком. — Такая полная, что не могу дышать... так хорошо, что, кажется, умру...
Его темп увеличивается, его бедра сталкиваются с моими с растущей скоростью, непристойный звук шлепков плоти наполняет комнату. Одна рука скользит между нами, обводя мой набухший, чувствительный клитор, и двойная стимуляция заставляет меня вскрикнуть, когда электричество пронзает мою сердцевину.
— Вот так, — подбадривает он, его голос напряжен, пот капает с его лба на мою вздымающуюся грудь. — Прими меня всего. Почувствуй каждый толстый дюйм. Ты создана для моего члена, малышка. Создана, чтобы тебя трахали без защиты, пока ты не истечешь моей спермой.
Его грязные слова посылают новый поток влаги между нами, мое возбуждение покрывает внутреннюю сторону бедер, когда он вбивается в меня без оглядки, каркас кровати протестующе скрипит. Я чувствую, как еще один оргазм нарастает глубоко внутри, сильнее всех предыдущих, угрожая разорвать меня на части.
— Лука, — стону я, впиваясь ногтями в его покрытую потом спину достаточно сильно, чтобы оставить багровые следы. — Я сейчас кончу... не могу сдерживаться...
— Кончи на мой толстый член, — приказывает он, его мощные толчки становятся дикими и отчаянными. — Я хочу чувствовать, как эта девственная киска сжимает меня, как тиски, когда ты взорвешься.
Его грязное требование зажигает что-то первобытное во мне. Мое зрение затуманивается по краям, когда моя кульминация взрывается, мое тело сотрясается под его мускулистой фигурой. Я кричу его имя, пока горло не начинает саднить, каждый импульс экстаза сильнее предыдущего, мои влажные внутренние стеночки сжимаются и разжимаются вокруг его массивной длины, как голодный рот.
С диким, звериным рыком, от которого я вздрагиваю, он врезается в меня в последний раз, так глубоко, что клянусь, чувствую его в своей утробе. Его толстый член пульсирует против моих чувствительных стенок, когда горячие струи его освобождения, заливают меня, отмечая мои самые интимные глубины. Ощущение того, что он полностью овладел мной — заполнил, растянул и подчинил себе, — восхитительно непристойно, и мое тело инстинктивно выгибается, чтобы принять его еще глубже.
Когда мы лежим переплетенные, потные и удовлетворенные, я осознаю с поразительной ясностью, что Лука Равелло действительно испортил меня для других мужчин. И самая ужасающая часть? Мне все равно. Абсолютно.
Глава 13
Лука
Я просыпаюсь, вздрагивая, первые лучи рассвета просачиваются сквозь жалюзи моей спальни. На мгновение я дезориентирован, мой разум все еще затуманен сном. Затем я чувствую теплое тело, прижатое ко мне, и все возвращается.
Лили. Дочь Джексона. В моей постели.
Я медленно поворачиваю голову, рассматривая ее спящую форму. Она выглядит невероятно юной и уязвимой сейчас, ее темные волосы разметались по моей подушке, ее лицо безмятежно во сне. Укол чего-то — вины, возможно — скручивается в животе. Какого хрена я натворил? Ей девятнадцать. Дочь губернатора Мура. Запретная во всех разумных смыслах.
Но потом она ворочается во сне, простыня соскальзывает, открывая идеальный изгиб ее груди, и все рациональные мысли покидают меня. Ее соски все еще розовые от моего внимания прошлой ночью, и вид заставляет мой член мгновенно затвердеть.