- Неплохо. Выполняю много офисной работы для благотворительности. Зависаю в приюте для бездомных и помогаю им. Этим летом была в дневном лагере. Было забавно.
- Хорошо, что так сложилось. Звучит лучше, чем тюрьма.
Она поморщилась. - Прости, пап. Хотела бы...
- Что? Что бы ты хотела?
- Хотела бы, чтобы тебе не пришлось уходить.
- Ага, мы оба этого хотим.
Он быстро и жадно выпил свое пиво. У мужчины была неестественная устойчивость к алкоголю, она называла ее «эффект католика».
- До сих пор пытаюсь понять, как тебе удалось так легко отделаться. То есть рад, что тебе удалось. Не хотел, чтобы моя Малышка попала в колонию или типа того, но все же. Общественные работы за пять угонов?
- У меня был милый судья. И хороший адвокат.
- Откуда адвокат?
- Церковь оплатила его. Я работаю в церкви, чтобы вернуть долг.
- Это хорошо. Очень хорошо.
- Итак... ты говорил, что хочешь поужинать? - Она отчаянно хотела сменить тему. Девушка была уверена, что этим предложением не впечатлила папу.
- Да, конечно. Но сначала позволь спросить тебя кое о чем.
- Конечно. Что?
- У меня тоже новый адвокат. Умный парень. Жесткий парень. Акула, с которой тебе не захочется встретиться в океане. Тем не менее, он считает, что может выбить мне новое слушание.
- Новое слушание? Зачем?
- Какая-то херня с уликами. Какой-то тупой коп напутал ярлыки на файлах, или что-то вроде того, не уверен. Но если он сумеет провернуть все, и мне назначат новое слушание, будет шанс избежать тюрьмы.
- Ты думаешь, против тебя недостаточно улик?
- Если бы у меня был свидетель, который мог бы отказаться от своих показаний, тогда у меня появился бы шанс.
Элеонор могла только смотреть на отца в тишине. Он открыл еще одну бутылку пива. А она едва пригубила свое.
- Ты хочешь, чтобы я лжесвидетельствовала? Я полностью призналась. Я сразу же отправлюсь в колонию, если начну говорить, что солгала полиции. Я на испытательном сроке и думаю, достаточно смотрела телевизор, чтобы знать, что лжесвидетельство - преступление. Серьезное.
- Детка, тебе шестнадцать. Даже если ты и окажешься в колонии, то выйдешь до того, как тебе исполнится восемнадцать. Год или полтора. Элли, мне светит десять лет, если не больше.
- Я не собираюсь лгать ради тебя.
- Десять лет. Пятнадцать лет. Тебе все равно? Тебе плевать на собственного отца?
- Для меня это не просто полтора года. Это может испортить мне всю жизнь. Я должна отправлять заявки в колледж с обратным адресом колонии? Не думаю, что Нью-Йоркский университет принимает преступников.
- Нью-Йоркский? - Он рассмеялся. - Ты, правда, думаешь, что поступишь в такое учреждение?
- Я умная, пап, если ты не заметил. Я хожу на подготовительные занятия. У меня хорошие оценки. Я набираю высокие баллы в этих тупых IQ-тестах, которые они заставляют нас проходить.
- И как ты планируешь платить за него? Проституцией?
- Слышал когда-нибудь о стипендиях?
- Не обманывай себя. Ты ходишь в школу в захолустье, и никакие подготовительные занятия тебе не помогут.
- Я в это не верю. Мой священник говорит, что я умная, а он самый умный человек, которого я когда-либо встречала.
- Если он такой умный, почему тогда священник?
- Ты мудак.
- Не я сдал своего отца ради спасения собственной задницы.
- Ты сам виноват, - отрезала она. - Никто не просил тебя быть преступником. Мама работает на двух работах. Почему ты не можешь найти настоящую работу?
- Хочешь, чтобы я работал на двух работах, как твоя мама, и был фригидной жалкой сукой, как она?
- Лучше так, чем быть куском дерьма, который позволил собственной дочери принять удар на себя, так?
Рука ее отца взметнулась и ударила так быстро, что она вздрогнула скорее от шока, чем от боли.
Она ошеломлено уставилась на него с широко распахнутыми глазами.
- Надеюсь, ты сгниешь в тюрьме, - сказала она. Отец поднял руку, чтобы ударить ее снова. Она увернулась и попыталась проскользнуть мимо него. Он схватил ее и толкнул спиной к холодильнику. Она оттолкнула его со всей силы и сумела обойти, хотя он пытался ее схватить.
Она побежала к двери и спустилась по четырем ступенькам так быстро, как только могла, слыша догоняющие шаги отца. Она вырвалась на улицу и снова побежала. Она завернула за угол и нашла вход в метро. Когда она потянулась за деньгами, то осознала ужасающий факт - она оставила пальто в квартире отца. И вместе с ним все деньги.
- Черт... - прошептала она. У нее ничего не было. Ничего, кроме тупого списка вопросов к Сорену. Ни денег. Ни ключей. Ни билета на поезд. Все, что было важно, осталось в пальто.