- Потерять его, потерять его любовь - были моими самыми большими страхами. И он заставил взглянуть им в лицо. Я столкнулась с ними и пережила их. И в конечном итоге...
Нора замолчала, чтобы поцеловать Нико в шею, только потому, что хотела этого.
- В конечном итоге, это время превратило меня в ту, как сказал Сорен, какой я и была.
- И в какую?
Нора отклонилась назад и подарила Нико самую опасную улыбку. Она подняла палец вверх, указывая ждать. Нико изогнул бровь. Она выскользнула из его рук, из постели, и достала что-то из своего чемодана.
Красный стек.
Она держала его перед собой, кончик указывал на центр груди Нико.
- Опасную, - ответила она.
Нико улыбнулся, его губы приоткрылись, дыхание участилось.
- Видишь ли, - начала она, скользя концом стека от груди до выемки на его горле, - когда ты сталкиваешься со своим самым большим страхом и одолеваешь его, чего еще бояться?
Нико облизнул губы. Его грудь вздымалась и опадала.
- Отвечай. - Нора поддела стеком его подбородок и заставила поднять голову на дюйм.
- Ничего, - ответил Нико.
- Моим самым большим страхом была жизнь без Сорена, и я жила. И я больше этого не боюсь, теперь мне больше никто не нужен. Я хотела его, но не нуждалась в нем. А он нуждался.
- В это я поверю, - сказал он.
Нора посмотрела на него.
- А теперь, Николя Делакруа, раскрой мне свой страх.
- Я боюсь, что это будет наша единственная ночь вместе, и до конца своей жизни я больше не встречу такую женщину, как ты.
- Еще одну ночь не обещаю, но гарантирую, ты больше никогда не встретишь такой женщины, как я.
Она не добавила, что встреча с такой же женщиной, как она, не была к лучшему.
Хотя, он так не считал. Улыбка, сексуальная и приглашающая, украсила его губы.
- Докажи.
- Доказать?
Ну что же, если он настаивает...
Нора обхватила Нико за затылок и повернула лицом к себе.
- Ты сделаешь мне больно? - спросил он, в его голосе в равных частях смешался страх и предвкушение.
- Не сегодня, - ответила она, вспоминая ту ночь, когда спросила у Сорена почти то же самое, и он ответил ей точно так же. - Сегодня только удовольствие.
Она поцеловала Нико со всей страстью, которую может испытывать только раненый, отчаянно жаждущий излечиться. Она целовала его так, будто в его губах был смысл жизни, и, если она поцелует его достаточно крепко, достаточно сладко и достаточно долго, он прикоснется к ее губам, и она сможет схватить его зубами и проглотить.
Нора толкнула Нико на спину, не разрывая поцелуя. Он хотел обнять ее, но она перехватила его запястья и прижала к постели над его головой.
- Держи их здесь, - приказала она. - Не двигайся. Я хочу, чтобы ты кончил.
- Я весь твой, Нора.
Ей нравилось, как он произносил ее имя.
- Я должна заставить тебя называть меня Госпожой.
- А ты хочешь быть моей Госпожой?
- А тебе бы понравилось?
- Принадлежать тебе, быть твоей собственностью было бы моей ожившей мечтой. Но, раз я не принадлежу тебе, тогда будешь просто Норой.
Ей стало неловко от того, как сильно на нее повлияли слова Нико.
- Тогда просто Нора, - повторила она. - А теперь будь паинькой и не кончай, пока я тебе не разрешу.
Он кивнул и уставился в потолок, пока Нора раздвигала его колени в стороны и садилась между ними. Она облизнула кончики пальцев и медленно проникла в него. Она погрузилась глубоко, но не слишком. Она остановилась, когда Нико ахнул от удовольствия.
- Хорошо?
- Parfait. - Он продолжал смотреть в потолок, будто ему было стыдно смотреть на нее, пока она так интимно прикасалась к нему.
- Хорошо. - Она вытащила пальцы из его узкого прохода и схватила стек. Повертев им, она сжала его пальцами четко по середине. Осторожно она ввела узкую ручку на несколько дюймов в него.
- Видишь? - сказала она, и помассировала местечко внутри. - Стеки созданы не только для боли.
Нико ничего не ответил. Очевидно, он потерял дар речи. Нора взяла его член в ладонь и погладила его невероятную твердость. Затем она опустила голову и провела языком от основания до головки, и затем вниз по всей длине ствола.
Нико зарычал и впился в простыни. Больше всего она любила заставлять прекрасного мужчину извиваться.
- Ты когда-нибудь был с женщиной, которая трахала тебя в зад и в то же время сосала член? - Она остановилась, чтобы спросить.
- Да, если пальцы считаются.
- Считаются. Но не переживай. Я еще не закончила.
Она глубоко вобрала его в рот. Жестко, сильнее, так сильно, что он застонал.
- Ты готов кончить? - спросила она на французском. Это было одно из первых предложений, которому ее научил Кинсгли.