Клэр посмотрела на Сорена.
- Конечно, - ответила Клэр, посмотрев на Элеонор, а затем на брата. - Она здесь ради меня. Поняла. - Клэр театрально подмигнула ему. Элеонор уже нравилась эта девушка.
- Привет. Зови меня Элли. Только он зовет меня Элеонор, потому что у него в жопе шило.
- Ты тоже это заметила? - поинтересовалась Клэр.
Элеонор повернулась к Сорену.
- О, да, мы с ней подружимся.
- Если бы у меня был белый флаг, - сказал Сорен, - я бы взмахнул им, признавая поражение, а потом повесился бы на нем.
Все трое вошли в дом. С таким благоприятным началом Элеонор ожидала приятного вечера с посиделками. Но как только они вошли, Сорен утратил улыбку и чувство юмора.
- Элизабет здесь? - спросил он Клэр. Сорен держал сестру за руку и, казалось, не мог ее отпустить.
- Она сказала, что скоро вернется.
- Кто-нибудь уже выделил тебе комнату?
- Я наверху в красной комнате. Выбрала ту, что с большой кроватью.
- Хорошо. Хочу, чтобы ты пошла в свою комнату. Ты и Элеонор.
- Сейчас только десять тридцать, - запротестовала Клэр. Если бы она не возразила, это сделала бы Элеонор.
- Мне все равно. Мне нужно поговорить с Элизабет, и я не смогу приглядывать за вами обеими. Уже поздно, завтра у нас всех будет большой день, я не позволю кому-то из вас бродить по дому ночью. Если вы выходите из комнаты, то делаете это вдвоем. И вы запираете дверь и не впускаете никого в комнату кроме меня. Поняли?
- Ладно. Ладно. Если ты так настаиваешь. Он такой командир. – Последнее предложение Клэр сказала себе, и Элеонор начала соглашаться, но Сорен одарил ее «не смей» взглядом. Клэр стояла на ступеньке, поэтому не видела лица Сорена. - Спокойной ночи, Отец. Завтра ты будешь со мной играть.
- Ты упражнялась?
- Да, и я офигенна.
- Тогда поиграем. А сегодня спать.
Клэр поцеловала Сорена в щеку и схватила Элеонор за руку.
- Пойдем, - сказала Клэр, таща Элеонор вверх по ступенькам. - Мы поговорим о нем за его спиной, и тогда он будет сожалеть о том, что познакомил нас.
- Я уже жалею, - сказал Сорен им вослед.
Элеонор последовала за Клэр в красную комнату и поняла, что у девушки чертовски хороший вкус. Огромная кровать с четырьмя столбиками, большая кушетка, на стенах портреты - комната была словно из английского поместья, а не американского особняка.
- Мило. - Одобряюще кивнула Элеонор.
- Она хорошая. Старомодная. Ты влюблена в моего брата?
Элеонор уронила сумку на пол.
- Можешь сказать правильный ответ на вопрос, пока я не ответила на него?
Клэр улыбнулась во все тридцать два зуба. Эта широкая улыбка приблизила ее к красоте ее старшего брата.
- Если бы я не была его сестрой, то влюбилась бы в него. Я и так влюблена в него, но не в таком смысле.
- Он волнуется за тебя. - Элеонор надеялась, что осторожная смена темы сработает. - Он хочет знать, почему ты перестала ему писать.
Клэр застонала и упала на кровать. Она зарылась лицом в подушку и рассмеялась.
Это поведение казалось совершенно неуместным для девушки, чей отец умер на этой неделе. Элеонор решила плыть по течению.
Клэр перевернулась на спину и улыбнулась в потолок. Элеонор порылась в своей сумке и выудила шорты и футболку с Pearl Jam, которую упаковала как пижаму.
- Очень странно иметь брата священника.
- То есть, священника-брата?
- Именно. - Кивнула Клэр.
- У меня нет ни братьев, ни сестер, поэтому само наличие брата было бы странным. Но священник, мда, это странно.
- Это более чем странно. К тому же, ему тридцать, а мне шестнадцать, так что это он должен все делать, жениться, встречаться и прочее, а я должна быть девственницей, верно? Но только он не встречался ни с кем с подросткового возраста, а я...
- У тебя есть парень. - Элеонор сняла рубашку и расстегнула лифчик.
- Да.
- А вы двое...
- Ага. - Поморщилась Клэр.
Элеонор уставилась на нее.
- Вот везучая сучка.
Клэр рассмеялась и стянула покрывала с кровати. Следующие два часа они провели, обсуждая парня Клэр, Айка, и их сексуальную жизнь, которая состояла не более чем из дюжины встреч в его спальне или подвале после школы, пока его родители были на работе. Клэр решила, что секс был самой потрясающей вещью, и Айк согласился с ней. Они бы занимались им чаще, но он был из консервативной еврейской семьи, которая не одобряла его свиданий с иноверцем и была бы в ярости, узнай, что они уже занимались сексом.