— А почему они мной гордятся? — растерявшись из-за появления Адамо, Мэгги забыла поклясться на Библии, что она не беременна еще одним клоном.
Шар опустила вуаль, дернула вниз длинные белые рукава Мэгги с жемчужинами и бусинами у манжет, чтобы расправить их, поправила вырез платья.
— Что за вопрос! Вы единственная женщина, которая считает, что вынашивание клона Иисуса не имеет большого значения.
Мэгги в ужасе посмотрела на ее лицо.
— Боже мой! Ты никому об этом не говорила, правда? Я же тебе сказала, что это ребенок Сэма.
— Ну, не совсем. Они просто знают, что вы были матерью клона Христа, пусть даже сейчас это не так.
— Но все считают, что Джесс умер при рождении, верно? Феликс напечатал так в газетах. Они не знают, что он прожил десять лет. Они не знают, что он был чудным…
Мэгги замолчала, твердо решив бросить вызов смерти. Этому зверю, который крался за ней по жизни и выхватывал тех, кого она обожала: отца, сдавшегося из-за потери фермы; мать, ушедшую следом; Джесса… С нее хватит. Она выйдет замуж за Сэма, так как должна это сделать, но он никогда к ней не прикоснется, ни в брачную ночь, ни потом.
Только она не ожидала, что это превратится в цирк.
Мэгги без сил опустилась на ту же деревянную скамью, где сидели ее родители, когда приехали в Нью-Йорк из Макона, штат Джорджия, тридцать лет назад, после того как их землю отняли и отец разорился. Баптистская церковь стала их убежищем. Она позаботилась о Мэгги после смерти родителей. Несмотря на это столпотворение, ее свадьба не могла состояться ни в какой другой церкви. Из-за Сэма ей пришлось обещать воспитать ребенка католиком, но это не имело значения, так как она вовсе не собиралась того делать. Ее глаза наполнились слезами. Если бы эта свадьба была настоящей, ей бы хотелось, чтобы родители присутствовали здесь.
— Ни в коем случае, — Шармина снова приподняла вуаль Мэгги и промокнула ей глаза. — Вы погубите макияж. Кроме того, вы не хуже меня знаете, что чернокожие не верят в то, что пишут газеты.
— Но откуда всем в Гарлеме известно, что я здесь, Шармина? Ты ведь помнишь, предполагалось, что я тоже умерла.
У Шармины был виноватый вид.
— Ну, наверное, это жена священника или жена дьякона. Кто угодно мог начать распространять слухи, что вы живы и вернулись в Гарлем, и собираетесь выйти замуж за мужчину, который вас спас. Некоторые из них думают, что вашего сына распяли, и теперь вы выходите замуж за своего Иосифа, как когда-то Мария.
Мэгги в отчаянии покачала головой.
Заиграл орган, возвещая начало процессии. Мэгги говорила, что не выносит звуков труб, но еще больше — мелодию «Вот идет невеста». Неужели хор не мог спеть «Пойдем по воде»? Шармина отменила ее распоряжение, доказывая, что это свадьба, а не поминки. В конце концов Мэгги решила, что она пойдет по главному проходу под музыку «Отче наш».
— Ну, ну, — утешала ее Шармина. — Последний взгляд?
Она достала из своей розовой сумочки большое зеркало с ручкой. Мэгги в последний раз увидела себя в подвенечном платье, в белой вуали вместо черной. Если бы она любила Сэма, она бы почувствовала себя виноватой, что он приложил такие усилия, чтобы ее свадебное платье было не менее великолепным, чем траурное, повез ее так далеко, в главный магазин «Фелин Бейсмент». Он так гордился тем, что сам оплатит свадебную церемонию, полный решимости жениться на матери своего ребенка и, может быть, загладить вину за изнасилование.
— Думаю, я готова, — сказала Мэгги.
Шармина одернула платье.
— Я тоже готова. Вот идут невеста и Фокси-мама в розовом.
К ним на цыпочках подошла служительница церкви, распоряжающаяся церемонией.
— Пора.
Она открыла деревянную дверь и широко улыбнулась Мэгги.
Сначала вперед двинулась девочка с цветами, потом мальчик с кольцами. Шармина шагнула в дверной проем и исчезла. Когда орган заиграл «Отче наш», Мэгги услышала шорох и поскрипывание — люди, заполнившие церковь, повернулись, чтобы посмотреть на невесту, всю в белом.
Мэгги казалось неправильным делать это без Джесса, но когда служительница подала знак, она шагнула в дверной проем, и все в церкви замолчали.
Они постелили белую атласную дорожку по красному ковру. Она заканчивалась у алтаря, где ждал Сэм, стоя рядом с Чарли, своим шафером и приятелем из «Молли Мэлоунз». Оба они были одеты в смокинги. Когда Сэм увидел ее в платье, он выпятил вперед ирландскую грудь и заплакал. Мэгги всего второй раз видела, как плачет Сэм, и если бы она его любила, это растрогало бы ее.
Хотелось настоящей свадьбы, чтобы был жив отец, на которого можно опереться, чтобы Джесс стоял рядом… Мэгги услышала, как кто-то икнул, и в заднем ряду заметила Адамо. Он не вернулся обратно в Италию. Кажется, снова пьян. Мэгги стало жаль его.