Вытирая глаза, он достал телефон, набрал номер.
— Алло? — ответила женщина.
— Привет, Корал, это Сэм.
Ему показалось, что она ахнула.
— Сэм? Где ты? Что случилось? — она казалась искренне озабоченной.
Он прочистил горло.
— Все. Ты видела новости?
— Их трудно не заметить.
— Послушай, я в беде, мне нужна помощь.
— Я знаю, что ты в беде, Сэм. Что я могу сделать?
— Мне нужно место, где можно ненадолго остановиться и где меня не будут искать. И немного денег мне бы пригодилось.
— Ты их получишь. Я найду такое место, — ответила она. — Собственно говоря, ты можешь получить от меня все, что пожелаешь, ты знаешь это.
Он устало рассмеялся.
— Да, это приятно знать. Послушай, я ухожу от Мэгги.
Молчание.
Через какое-то время Корал пробормотала.
— Я мечтала об этих словах. Ты это серьезно?
— Да. — Сэм глубоко вздохнул. — Мне нужно место, чтобы спрятать сына, Питера, пока я не придумаю, что делать. Мэгги плоха. Я имею в виду — в смысле психики. Она не хочет ни Питера, ни меня, если на то пошло; и ее интервью поставило под угрозу Питера, если он останется с ней. Ее ищет пресса — и еще полмира.
Он услышал, как Корал ахнула, и почувствовал себя слизняком. Несомненно, любую женщину ужаснуло бы известие о том, что мужчина собирается украсть новорожденного у его матери.
— Ты хочешь сказать, что у нее родился ребенок?
— Да.
— Ты можешь… ты можешь пожить у меня, Сэм.
Он выдохнул.
— Спасибо. Это здорово. Никто не станет искать Питера там.
— Я достану колыбельку.
— Замечательно. Она пригодится. Между прочим, какой у тебя адрес?
Сэм писал адрес роскошного жилого дома, глядя на запись «секса не было» из своего первого дела: богатая татуированная дочка и шофер-кореец. Они сбежали. Никаких Альп. Никаких денег. Лишенные наследства. Сколько угодно секса.
Андерс жила в Парк-Хадсон-Плейс. Он там никогда не был. Когда Мэгги заставила его извиниться перед Корал, Сэм связался с адвокатами Брауна, которые сообщили ему, что она плавает на яхте. Он так и не узнал, где она живет.
— Ладно, спасибо, — поблагодарил он. — Когда я могу приехать?
— В любое время между… двадцатью минутами, начиная с этой, и всегда, Сэм.
— Я это ценю. Правда.
— До скорого.
Сэм нажал кнопку выключения и вытер лицо. Он осознал, что донья Терезита стоит у него за спиной.
Она протянула ему травы в пластиковом пакете. Он отдал на анализ первые травы, которые получил от нее, и это оказался зеленый чай, как она и сказала.
— Эти травы на тот случай, если младенец откажется сосать грудь. В этом случае он не будет защищен иммунитетом ее грудного молока. Сделайте чай и смешайте его с питанием Питера. Это защитит его, и это тоже. — Она дала Сэму серебряный кулон с выпуклым изображением Девы Марии Гваделупской.
Сэм почувствовал прилив благодарности и поцеловал ее в щеку.
— Спасибо, донья Терезита. Вы были добры к нам. — Он положил пакет и кулон в карман, достал бумажник. — Спасибо за все.
— Пресса ее найдет, сеньор Даффи — сегодня вечером, или завтра. Но я ей помогу. Доброй ночи, — сказала она и вышла из комнаты.
Неужели Терезита прочла его мысли? Сэм вернулся в гостевую комнату, где спали Мэгги и Питер. Он посмотрел сверху вниз на жену; ему очень не нравилось, что она считает себя уродливой. Даже сейчас — особенно сейчас — он находил каждый дюйм спящей Мэгги Клариссы Джонсон Даффи прекрасным. Однако она его не любит, как и сына. Сэм должен смотреть правде в глаза.
Еще важнее то, что полмира узнает ее сейчас и быстро превратит жизнь Питера в ад. Сэм был рад, что у Мэгги есть Терезита и два миллиона долларов, они о ней позаботятся. Что касается сына, Сэму необходимо его защитить.
Он тихонько протянул руки и взял Питера, лежащего рядом с ней. Он напомнил себе, что Мэгги не проявляла интереса к Питеру, пока он не родился, и она думает, что он — это Джесс. Сэм обмотал кулон Терезиты вокруг лодыжки сына, плотно закутал его в тканое мексиканское одеяло, которое она им дала, и вышел из «Йербериа Гваделупе».
Корал положила свой сотовый телефон и повернулась к Луису, который жадно слушал.