ГЛАВА 22
Я собирался вернуться на ярмарку и уже почти покинул кемпинг, когда между двумя большими автодомами показались двое мужчин. Во мраке я едва не наставил па них пистолет, но потом понял, что это не Джим и Боб.
Они приблизились, и мы встретились в пятне света от одного из немногих фонарей. Первый мужчина был высоким и мускулистым, в теннисках на босу ногу и шортах. Его лысую голову, лицо и все тело покрывали татуировки. Второй, карлик, был одет в меховой костюм и нес под мышкой голову медвежонка, очень похожую на настоящую.
— Привет, чувак, — произнес коротышка.
— Привет, — отозвался я.
Они остановились передо мной, и по какой-то причине я тоже остановился, хотя должен был идти дальше.
Момент показался мне совершенно сюрреалистичным, но в то же время очень реальным. Рассматривая этих двоих, я тем не менее осознавал, что к северо-востоку лучи прожекторов рисуют эфемерные символы бесконечности на тяжелых облаках, все больше затягивающих небо; слышал, как вдалеке лязгает цепь американских горок, когда полные пассажиров вагонетки забираются на подъем перед очередным длинным спуском; ощущал запах пыли от кемпинга и аромат приближающегося дождя. До нас долетали самые разные мелодии ярмарки. Искаженные расстоянием, они мучили ту часть нас, что жаждет ощущений как противоядия ужасу, и одновременно вызывали неясную тревогу. Я подумал, что это сродни музыке, игравшей в замке принца Просперо из рассказа Эдгара По «Маска Красной смерти» в последние жуткие часы, когда тысяча кутил, уверенных в том, что стены аббатства имя не пропустят чуму, обнаруживают в своих рядах ангела смерти в костюме, а потом у них из всех пор начинает сочиться кровь. Я слышал слабое хлопанье крыльев, когда невидимые ночные птицы или летучие мыши пролетали в темноте над головой; видел хрупких мотыльков, что в мнимом восторге порхали вокруг фонаря, а их увеличенные тени скользили по стенам ближайшего автодома и дрожали рябью на гравийной площадке. Поток мелких деталей, передаваемый необъяснимо обострившимися чувствами, только подчеркивал сюрреалистичность стоявшей передо мной пары. Казалось, они шагнули сюда через разрыв в реальности откуда-то из-за грани.
«Лови момент», — сказал я себе, хотя тогда не мог внятно объяснить, что же это за момент.
— Крутое лицо, — сказал мужчина в татуировках.
Я едва не позабыл о своей клоунской маскировке.
— Конни постаралась.
— Ты знаешь Конни?
— Только потому, что она разрисовала мне лицо.
— Да, но это ее настоящее имя, — заметил коротышка.
На разукрашенном цветными чернилами лице здоровяка появилось подозрение.
— Ты кто такой?
— Прошу прощения?
— Ты карни? Не похож ты на карни.
— Нет, сэр. Обычный парень.
— Конни не открыла бы свое настоящее имя лоху, — сказал он, имея в виду посетителя ярмарки, того, кто не является членом их тесного клана.
— Я напомнил Конни ее брата, Итана.
Это откровение ошарашило обоих.
— Что думаешь, Олли? — спросил карлик спутника.
Олли не знал.
— Что думаешь, Лу?
— Она рассказывала ему о семье, будто он одни из нас.
Они снова посмотрели на меня.
— Мне пора, — проговорил я, помолчав.
Олли снова нахмурился.
— Погоди, погоди, погоди.
— Я хочу пожать тебе руку, чувак, но не в этом медвежьем костюме, — сказал его маленький приятель. — Чтобы выбраться из этой проклятой штуки потребуется время.
— Я пожму вашу лапу, — сказал я, протянув руку.
— Нет, так ничего не выйдет, — возразил Лу.
— Совсем ничего, — согласился Олли.
— Положи руку мне на голову, — сказал Лу.
— Зачем?
— Я ее не укушу, клянусь. После того карлика в реалити-шоу люди думают, что мы все такие резкие. Я не резкий.
— Он не резкий, — подтвердил татуированный здоровяк. — Он кроткий, каким и кажется.
— Как тебя зовут, чувак?
— Норман, — солгал я.
Послушай, Норман, я бы не обидел и гремучую шею, обвивающую мою ногу.
— Он бы не обидел и собственную мать, хотя эта жестокая сука чертовски этого заслуживает, — добавил Олли.
Лу пожал мохнатыми плечами, словно говоря, что мать есть мать, каких бы ошибок ни совершила. Философская точка зрения, которую я отчасти разделял.
— Слушан, Норман, пожалуйста, просто приложи руку к моей голове, чтобы я кое-что посмотрел. Это займет пару секунд, не больше.
Я колебался, и Олли добавил: