Лодка представлялась более вероятным вариантом, чем водолазы. Любой, кто охраняет дамбу, услышит приближающуюся лодку, особенно в такой тишине, но вряд ли сможет остановить ее вовремя, даже если снимет рулевого снайперским выстрелом. А вот если у лодки электрический мотор, она может подобраться бесшумно, не подняв тревоги.
Сонни и Билли не упомянули об атаке с воды, но если они подумали о набитом взрывчаткой самолете, то должны были учесть и лодку.
Когда я отвернулся от озера, у южного конца дампы, за последними фонарями, мне почудилось какое-то шевеление, словно мрак там был не таким непроглядным. Я прищурился, но это не помогло, осталось только прежнее впечатление непрекращающегося шевеления.
Сунув руку под куртку и сжав пальцы на «глоке» и кобуре, я пошел к югу, чтобы поближе взглянуть на то, что там творится. Когда я был в двадцати футах от края дамбы, на меня обратились три пары пристальных, светящихся глаз, в которых отражались фонари. Я остановился, и ночные гости выступили на несколько шагов из тени.
За последние месяцы койоты вновь и вновь возникали в моей жизни. В ночь перед смертью Сторми трое подкараулили меня около ржавого куонсетского ангара на территории заброшенной общины, в которой некогда жили люди, верившие, что человечество создали инопланетяне и скоро они вернутся. Всего за четыре месяца до того, как я оказался на гребне дамбы Мало Суэрте, стаи койотов угрожали мне в Магик Бич, штат Калифорния, где я переживал трудные, отчаянные времена.
В один из таких случаев со мной была Аннамария. Мы гуляли по заросшему обрыву каньона Гекаты и Магик Бич, когда к нам приблизилась стая койотов со столь очевидным намерением поужинать нами, что им не помешали бы слюнявчики Обычно койоты боятся людей и держатся от нас на расстоянии. Их можно прогнать громким шумом или брошенным камнем даже если тот в них не попадет. Тем не менее стая, появившаяся из каньона Гекаты, совсем не выказывала страха.
В ту ночь у меня не было пистолета. Я не выносил пистолетов ни тогда, ни сейчас. Нас окружала трава и я не мог найти никакого подручного оружия, которым частенько пользовался: ведра, швабры, садовых грабель, яблока «Гренни Смит» или кошки. Если метнуть кошку, она выместит ярость на том, в кого ее бросили. Если уж на то пошло, мне не нравилось швырять кошек, да и других животных, но время от времени, в опасных для жизни ситуациях, не оставалось ничего иного, кроме как схватить и метнуть кошку или злобного хорька.
Как бы то ни было, выяснилось, что меня нельзя назвать безоружным, потому что Аннамария сама по себе оказалась оружием. Она сообщила, что койоты — не те, кем выглядят, и вместо того, чтобы съежиться от страха, шагнула к ним, совершенно равнодушная к их угрожающему поведению. Она заговорила с ними, словно они не кровожадные твари, а скорее непослушные заблудившиеся дети, которых нужно направить на путь истинный.
Теперь, несколько месяцев спустя, когда стая койотов с горящими глазами пробралась на гребень дампы Мало Суэрте и осмелилась подкрасться ко мне, я не хотел в них стрелять. Я не стал звать на помощь Сонни и Билли, которые находились в пункте управления за пределами видимости, — не хотел, чтобы вообще стреляли в койотов. Мне хватит убийств на вею оставшуюся жизнь. Может, придется пойти на это снова, может, даже не раз, но я не обязан совершать это здесь и сейчас.
Прижав уши к головам, оскалив зубы, дыбом подняв шерсть на загривках и поджав хвосты, койоты нерешительно приближались ко мне. Каждая мышца их поджарых тел была напряжена. Это были костлявые особи, нуждавшиеся в хорошей пище, но не стоило делать ошибку, считая их слабыми. Будь я без пистолета, одного койота оказалось бы достаточно, чтобы прикончить меня, если бы не удалось его испугать.
Я заговорил с ними, как разговаривала Аннамария с зубастой шайкой у каньона Гекаты:
— Вы только так выглядите. Вам здесь делать нечего.
Вожак стаи остановился, и двое других койотов приблизились к нему, выстроившись так, чтобы зайти с трех сторон. Их острые уши больше не прижимались к головам, а стояли торчком, словно им было интересно, что я сказал.
Пасти их распахнулись шире, и зверюги уставились на меня со злобными ухмылками.
Я опять повторил упрек Аинамарии:
— Остальной мир ваш… но не это место в настоящий момент.
В то время я не понимал, что означали ее слова Теперь же мне казалось, что, возможно, понимаю.