В ужасе от того, что позвонил слишком поздно, я оставил короткое сообщение:
— Это я, Одд Томас. Уходите из дома. Сейчас же!
ГЛАВА 29
На обратном пути в город я периодически посматривал в зеркало заднего вида. Хвоста вроде не было.
Я не отправился прямиком к убежищу и не стал проезжать мимо. На мой взгляд, это граничило с самоубийством. Я не был готов умереть, пока не остановлю — или сделаю все возможное, чтобы остановить, — ту катастрофу, что нависла над Пико Мундо.
Я хорошо знал свой родной городок, даже его сельские окраины. Когда вокруг потянулись лошадиные фермы, маленькие ранчо и участки необработанной земли, я свернул с двухполосного шоссе и припарковал «Эксплорер» в рощице тополей, так чтобы его не было видно в свете фар проезжающих машин.
Заглушив двигатель, я снова позвонил Дику Буллоку, но он, как было и до этого, не ответил. Скорее всего, это означало, что он мертв. Наверное, Мэйбель Буллок тоже мертва.
Возможно, убежище вычислили и захватили, а его хранителей убили из-за космонавта, который увидел в космосе нечто ужасающее и с тех пор скрывался от преследователей, или из-за какого-то другого злополучного беглеца, ненадолго обретшего там кров. Может быть. Однако я был убежден, что ответственность лежала на мне, что я невольно привел врагов к убежищу, приехав туда сегодня утром на «Большом псе».
Мэйбель приготовила мой любимый персиковый пирог. Обняла и поцеловала меня в щеку на прощание. Она и Дикон так мило подтрунивали друг над другом насчет того, сколько плохих дней, пять или шесть, накопилось за время их двадцативосьмилетнего брака. В следующие часы гнев сослужит мне хорошую службу, но к нему примешивалось серое отчаяние, которому приходилось сопротивляться.
Если Буллоки мертвы, в дом возвращаться совершенно незачем — да и не слишком это умно. Разве что убедиться в их смерти, но тогда я почти наверняка приближу свою собственную.
Однако если предположить, что они живы, то я обязан им помочь. Может, их обложили и они нуждаются в подкреплении. А может, одного из них бросили умирать раненого и его еще можно спасти.
Наш мир — поле битвы между добром и злом, и многие воины темной стороны всем известны. Благодаря террористам, диктаторам, торгующим ложью и ненавистью политикам, нечистым на руку бизнесменам, помешанным на власти чиновникам, коррумпированным полицейским, казнокрадам, уличным головорезам, насильникам и им подобным, ведущим свою войну, вечерние новости становятся красочными и тягостными.
Впрочем, у тех, кто сражается в темной армии, есть и тайные замыслы, намерения и цели, по сравнению с которыми их публичные злодеяния кажутся невинными детскими шалостями. Им помогают другие политики, которые скрывают свою ненависть и злобу, судьи, которые втайне ни во что не ставят закон, священники, которые при закрытых дверях поклоняются только деньгам или нежным телам детей, знаменитости, которые во весь голос кричат о любви к простым людям, а без камер неутомимо продвигают интересы высшей элиты…
В войне, невидимой большинству людей, принимают участие секретные ополчения, некорпоративные компании, незарегистрированные организации, философские движения, не выносящие свежего воздуха и солнечного света, тайные объединения помешанных, не осознающих собственное безумие, природные секты, секты ученых и религиозные секты. Я знал слишком хорошо, что в этой войне против порядка, добра и невинности замешано сверхъестественное зло, однако сверхъестественным был лишь один полк этой армии, и, как это ни удивительно, в нем насчитывалось гораздо меньше солдат, чем живых существ из плоти и крови, сражавшихся в прочих бесчисленных батальонах.
Два месяца назад на тихоокеанском шоссе я повстречал миссис Эди Фишер. Она проехала мимо на огромном лимузине. До тех пор я не осознавал, что на той стороне, за которую я сражаюсь в этой тайной войне, тоже есть свои секретные ополчения и незарегистрированные организации, которые твердо намерены покончить со всеми вышеупомянутыми недоброжелателями и силами. Теперь у меня были такие соратники, как мистер и миссис Буллок, и ресурсы не хуже тех, какими располагал противник.
Те, кто сражался на нашей стороне, не оставляли друзей без поддержки. Никогда, никогда нельзя оставлять друга умирать в одиночестве.
Я миновал рощицу тополей и пересек тихую сельскую дорогу, дивясь про себя, насколько обыкновенной кажется ночь. Все ночи и дни казались такими, если не вглядываться в суть вещей. Я перелез через изгородь на пастбище, где днем лошади щипали нежную травку.