Небо было затянуто, и ориентироваться во мраке оставалось только по огням центра Пико Мундо, тускло отражавшимся от низких облаков. Если бы не мой психический магнетизм, я бы обязательно не раз споткнулся, упал или наступил в навозную лепешку. Сосредоточившись на образе викторианского дома в конце подъездной дорожки, петляющей меж рядами бархатных ясеней, я проследовал вдоль изгороди до угла, свернул направо и пошел дальше, пока шестое чувство не шепнуло мне снова перелезть через изгородь, пересечь посыпанную гравием дорожку и пойти по неогороженному полю.
Я держался подальше от конюшен и служебных построек, избегал редких домов с освещенными окнами. Через десять минут впереди показалась переделанная в гараж конюшня, где мой «Большой пес» дожидался уничтожения. Вытащив «глок» из кобуры, я крадучись направился к углу гаража, откуда было видно убежище.
Сквозь некоторые окна пробивался неяркий, при глушенный занавесками и портьерами свет, другие окна оставались темными. Задняя дверь была открыта, и я истолковал это так, что либо мистер и миссис Буллок успели сбежать, когда на них напали, либо убийцы сделали свое черное дело и убрались прочь.
Я обдумал оба варианта, но моя интуиция, которой обычно можно верить, не склонилась ни к одному из них.
Я постоял пару минут, прислушиваясь, но не уловил ничего подозрительного. Ночь выдалась тихая, и казалось, что все вокруг ушло глубоко подводу.
Я пересек двор и осторожно поднялся по четырем кирпичным ступенькам заднего крыльца.
Когда мы ужинали, окна на кухне были открыты чтобы впустить внутрь поздний весенний свет. Теперь они скрывались за жалюзи.
Как это ни странно, крыльцо у меня под ногами даже не скрипнуло. Вроде бы крашеное дерево, а по ощущениям твердое, как бетон.
У открытой двери я помедлил, но потом, пригнувшись и сжав «глок» двумя руками, быстро скользнул внутрь.
Лампа над раковиной и еще одна над кухонной стойкой рассеивали мрак, но кухня была большой, и по углам таились тени. Обогнув обеденный стол, я едва не наступил в какую-то лужицу, почти невидимую на темном полу. Судя по более различимым алым брызгам на ближайших дверях и белой глянцевой мебели — кровь.
ГЛАВА 30
Дверь кладовки стояла распахнутой и вела в темноту. Я решил, что если меня кто и поджидал там, то уже давно бы застрелил.
Створчатой двери, ведущей из кухни в гостиную, не давало закрыться мертвое тело крупного мужчины, лежащего на пороге лицом вниз. Черные кеды, черные джинсы и черная футболка с длинными рукавами. Что не Дикон Буллок.
Обычно я не описываю, во что одет мертвец, как не описываю рисунок на десятидолларовой банкноте, которой оплачиваю бургер и картошку. Однако на сей раз это важно, потому что одет он был как наемный убийца. Помимо прочего, на нем красовались лыжная маска и резиновые перчатки.
Профессиональные убийцы, которых отправили зачистить убежище противника, должны подготовиться к отпору. Этот парень пошел на такое опасное дело явно не в одиночку. Скорее всего, в его команде человека три-четыре.
Из кухни вели две двери, вторая — в столовую. Я предпочел не тревожить мертвеца, валяющегося в месиве собственных телесных жидкостей, и вместо ярко освещенной гостиной повернул к столовой. В центре тускло сияла хрустальная люстра. Фиксатор высоты был передвинут в самое низкое положение, и в слабом свете казалось, что стол предназначен не для приема пищи, а для проведения спиритического сеанса.
За время своего пребывания в этом доме я ни разу не замечал той жуткой тишины, с которой вращались двери на петлях и звучали шаги. Я производил шума не больше, чем какое-нибудь привидение.
Полуоткрытая дверь слева вела в гостиную. Еще одна на другом конце комнаты — в кабинет. Дикон Буллок провел меня этим путем из кухни в мою комнату наверху в самый первый раз.
На пороге кабинета лежал еще один довольно крупный мертвец, одетый вплоть до мельчайших деталей так же, как первый. Он не изверг содержимое кишечника и мочевого пузыря в смертельной агонии, как это произошло с его подельником, но зрелище все равно было не из приятных: голова вывернута вбок, сквозь одно из отверстий в лыжной маске виднеется неподвижный глаз, уставившийся в другой мир. Совсем рядом с вытянутой рукой, на полу соседней комнаты, лежал пистолет с глушителем.
Я видел так мало лиц этих людей, что меня охватило искушение сдернуть с мертвеца лыжную маску. Я поборол его, ни с того ни с сего подумав: «Что ты будешь делать, если там окажется твое лицо?»