— Я скучал по вам, миссис Фишер.
— Я тоже по тебе скучала, мой дорогой водитель.
Как я подробно рассказывал в предпоследнем томе этих мемуаров, она наняла меня в качестве водителя в богатый на события день, большую часть которого провела за рулем сама.
— Но, конечно, — продолжила она своим мелодичным жизнерадостным голосом, — я помогала нашей небольшой сети единомышленников нейтрализовать как можно больше гадкой мрази. Обидно это говорить, но в наше опасное время ее развелось столько, что, боюсь, иногда мы не успеваем. Однако бывает…
Она посмотрела на крыльцо. Команда зачистки, присоединившись к мистеру и миссис Буллок, проследовала в дом.
— Однако бывает, что гадкая мразь сама находит к нам дорогу, избавляя от необходимости искать ее. — Она снова повернулась ко мне и нахмурилась. — Что такое, дорогой? Не похоже, что после успеха в Неваде ты радуешься, как следовало бы.
— Там погибло много людей, мэм.
— Да, погибло много похитителей и потенциальных детоубийц, но благодаря тебе все дети выжили. Не оплакивай смерть чудовищ, дорогой. Славь спасение невинных.
— Вы правы. Я знаю, что вы правы. Полагаю, меня тревожит не столько убийство убийц, сколько необходимость убивать их. Они вынуждают нас к этому.
— Мы не в полиции, дитя. Это война. Тайная война на доступном нам уровне, но тем не менее война. На войне меньше оттенков серого, чем в работе полиции.
Ее лицо — симметричное, с правильными черта ми — было из тех, что не только красиво старятся, но также нажимают в глубине души кнопку «Бабушкина любовь»: вы всерьез воспринимаете все, что она говорит, и верите, что это мудро. Морщины покрывали се мягкую кожу не беспорядочно, каждая линия была словно выполнена королевской швеей, причем так, чтобы создать мягкое и интеллигентное выражение.
— Мэм, когда мы в марте работали вместе, ваша сеть произвела на меня огромное впечатление, но только сейчас я начинаю понимать ее настоящий масштаб. Вы с Хитклиффом, должно быть, скопили изрядное состояние.
Хитклифф, ее муж, определенно был человеком многих талантов, в том числе и фокусником. Нет. Ее точные слова — «мог выступить в роли фокусника», то есть мог показаться кем захочет, и сделать это весьма убедительно.
— О, дорогой, не слишком нахваливай меня. У Хитклиффа уже было состояние не меньше, чем у Скруджа Макдака, когда он встретил меня и спас от участи посредственной актрисы. За все эти годы мои маленькие идеи добавили в котел всего пару сотен миллионов. В любом случае я не единственная, кто финансирует сопротивление. Скажи-ка, что опасного может случиться с твоим дорогим Пико Мундо?
Она не заглушила двигатель, чтобы не оставлять нас без кондиционированного воздуха в теплой пустынной ночи. Приборная панель была настроена па максимальную яркость, но освещение в лимузине оставалось приглушенным. Я ощущал себя закутанным в кокон и, как всегда в ее обществе, полностью защищенным от опасностей мира.
Я рассказал ей про сон о наводнении, про дамбу Мало Суэрте и тонну украденной взрывчатки.
— Но видите ли, мэм, я никогда не уверен в своих снах. Иногда они буквальные, а иногда только символичные. Если я должен жить с этим даром, то не понимаю, почему все не может быть более ясным.
Она с любовью потрепала меня по щеке.
— Дорогой мальчик, тогда ты был бы просто очередным глупым супергероем, который никогда по-настоящему не подвергается опасности.
— Я не против.
— Но тогда ты, возможно, стал бы слишком самоуверенным, заносчивым и высокомерным. Даже ты. А потом — как раз одним из тех, кому мешают мои друзья. Прелестное слово — «мешать», не правда ли?
— Мешать? Никогда об этом не думал, мэм.
— Так подумай, дорогой. Пожалуйста, подумай. Прелестное слово — «мешать». Препятствовать — действие не менее благородное, чем содействовать, если ты препятствуешь содействию зла. Чтобы выработать верную точку зрения, нам всегда приходится балансировать на грани провала, всегда помнить о возможности неправильного выбора.
— Вы говорите о свободе воли.
Миссис Фишер ущипнула меня за щеку.
— А вот и симпатичный повар блюд быстрого приготовления, который может спасти этот город. Ты уже почти полностью выглаженный и синий.
— Полностью выглаженный и синий… Я все еще не знаю, что это означает, мэм.
— О, не ломай себе голову. Когда придет время, нее узнаешь. Ты же не к экзамену готовишься.
Она была в розовом брючном костюме и белой блузке с рюшами. На лацкане пиджака блестел золотой восклицательный знак с бриллиантами и рубинами.