Сперва мне показалось, что миссис Фишер рассказывает мне все это без видимой причины. Сторми больше не было. Не имело значения, что могло с ней случиться. Важно лишь то, что случилось с ней, пока она находилась во власти Хеллборнов, и годы спустя, в день, когда в торговый центр «Зеленая луна» явилось зло. Зачем останавливаться на ужасах, которые только могли произойти?
— Она была милейшим ребенком, — продолжила миссис Фишер. — Осиротевшая, пережившая плохое обращение, замученная, но уже тогда твердо решившая не мириться с ролью жертвы. Никогда больше. Я провела с ней всего два дня, но эти дни я никогда не забуду, Одди. Замечательная крошка: чуть больше сорока фунтов, едва ли выше садового гномика, но настроенная покорить весь мир.
— На самом деле ее ничто не могло напугать, — сказал я. — Иногда она боялась за меня, но за себя — никогда.
Миссис Фишер сжала мою ладонь.
— Славная девочка сказала, что ее имя, Бронуэн, звучит, как имя эльфа или феи, а она не такая. Она решила найти себе сильное имя. На второй день разыгрался ужасный шторм. Яркие вспышки молний. Ветер и гром, от которых сотрясалось здание. Она стояла у окна, наблюдая за грозой, совершенно не боясь, — так и нашла свое новое имя.
Я понял, что сжимаю руку миссис Фишер так сильно, что, наверное, делаю ей больно, хотя она даже не поморщилась, не говоря уже о том, чтобы отнять руку. Я ослабил хватку.
— Я никогда… никогда не знал, почему она выбрала имя Сторми. Знаете, оно так хорошо ей подходило, ведь в ней было столько силы, столько уверенности. При этом она совеем не стремилась к разрушению, чего не скажешь о шторме.
В коконе лимузина, под урчание двигателя, в приглушенном свете и прохладе, исходящей от приборных клапанов, я почти ощущал, что мы находимся не в простой машине. Мы вполне могли сидеть в более значимом транспортном средстве, возможно путешествующем в космосе или во времени в поисках мира, более безмятежного, чем наш, или будущего, в котором человечество некой великой милостью вновь обрело безгрешность и право первородства.
Когда я снова взглянул на миссис Фишер, брошка в виде восклицательного знака на ее лацкане сверкнула в свете приборной панели.
— Сначала я не мог понять, почему вы рассказываете мне все это. Но теперь понимаю.
— Я знала, что ты поймешь, дитя.
— Иногда, когда я жалею себя, мне кажется, что я создан, чтобы нести эту невозможную тяжесть, сокрушительную тяжесть от ее потери. У меня бывают моменты скорби и сомнений. Понимаете? Но на самом деле эта тяжесть — благословение, и мне не следует скорбеть. У меня тяжело на сердце, потому что я знал и любил ее. Эта тяжесть — совокупность всего, что у час было, всех надежд и переживаний, смеха, пикников на колокольне Святого Варфоломея, приключений, в которые мы попадали из-за моего дара… Если бы они увезли ее на яхте, если бы я никогда не повстречал ее, этой тяжести не было бы — но не было бы и воспоминаний, которые меня поддерживают. Миссис Фишер улыбнулась и кивнула:
— Полностью синий и почти полностью выглаженный.
ГЛАВА 35
За несколько минут до того, как меня нашли сектанты, миссис Фишер съехала с двухполосного шоссе и остановилась на обочине, рядом с тополиной рощей, в которой я оставил «Форд Эксплорер». Она заглушила двигатель, выключила фары, выбралась из лимузина и обошла его, чтобы мы могли должным образом обняться.
Она была похожа на птичку, такая миниатюрная. Однако я подозревал, что любой, кто попытается напасть на нее или ограбить, обнаружит, что миниатюрность и преклонный возраст не гарантируют, что она окажется легкой мишенью.
Она проводила меня в темноту, к деревьям.
— Я хочу, чтобы ты знал: с Тимом все будет хорошо. На его счет не волнуйся. Кое-кто из наших примет его к себе в семью. Собаку, Рафаэля, тоже возьмут. У них уже есть золотистый ретривер и мальчик двенадцати лет, так что у Тима будут две собаки и старший брат.
— Что, если к нему начнут возвращаться воспоминания о прошлом: кем он был и через что прошел?
— Они к нему не вернутся, дорогой. Аннамария уверила меня, что избавила его от тех воспоминаний. К тому же он обзавелся новыми, и они послужат крепкой основой для счастливого будущего.
— Я знаю, что он помнит не то прошлое, которое прожил на самом деле, но не понимаю, как это возможно. Дело ведь не в гипнозе и не в наркотиках?